Чтение онлайн

– Я не боюсь! Но у нас действительно проблема.

– Проблемы для того и созданы, чтобы их решать. Дойдем до Посоха, отыщем Лося и Аэлиту и подумаем, как вернуться в родную Ветвь. Подходит тебе такой вариант?

Он отвернулся, помедлил.

– Хорошо… Все равно у нас нет другого выхода.

– Не рефлексируй, Жданов, безвыходных ситуаций не бывает. Зато интересно. Надо же выяснить, кто нас сбил и по какой причине. Следуй за мной.

Она поднялась на гладкий каменный купол, в который уткнулся носом полуразрушенный «голем«, подняла ко

лбу козырек руки.

Тарас, волоча ноги, поплелся за ней.

Осмотрелись.

Упали они примерно в десяти километрах от центра Божьей Раны. Дно шрама, проделанного не то падением крупного астероида, не то каким-то мощным взрывом типа ядерного, было гладко-пористым. Лишь кое-где виднелись языки и россыпи камней, округлые вздутия и ложбинки, заполненные песком и пылью. Двигаться по такой местности можно было без труда.

– Готов? Потопали.

Тарас посмотрел на густо-синее небо с прожилками зеленовато-желтых облачных струй. Солнце висело высоко, но его лучи кожу лица почти не нагревали.

– Почему нельзя подскочить по воздуху? У нас же есть антигравы…

– Потому что система, сбившая «голем», может отреагировать и на более мелкие летающие объекты. Зачем рисковать?

– Тогда пошли пешком.

И они двинулись к центральной дыре разлома, дети своего мира и своего века, по-разному оценивающие степень опасности пути, но одинаково уверенные в том, что опасность не смертельна.

Диаметр шара, заключавшего внутри себя модель «куста» Древа Времен, достигал десяти метров. Когда модель включали, шар превращался в сложнейшую «елочную игрушку», светящийся объемный узор которой – фрапль или фрактальный кластер – действовал на зрителей как психотронный генератор. Отвести взгляд от этого чуда природы и человеческой мысли одновременно было трудно. Созерцание затягивало как наркотик. И были случаи, когда допущенные к работе с фраплем сотрудники Хроноинститута теряли сознание и долго потом не могли прийти в себя. Поэтому допускались в зал темпорконтроля только специалисты с устойчивой психикой. Павел Жданов относился именно к таким специалистам.

Он прибыл в Хроноинститут не как сотрудник СБ УАСС, а как частное лицо, и сразу направился в зал оперативного наблюдения за неустойчивыми Ветвями Дендроконтинуума. Потом посетил зал инк-оперирования, а оттуда уже направился в зал темпорконтроля, где провел в общей сложности два с лишним часа, разглядывая различные «кусты» Древа и поддерживая связь с Большим инком Института. Здесь его и нашел директор Института Григорий Белый.

– Есть новости?

– А у тебя? – рассеянно ответил Жданов вопросом на вопрос.

– Они посетили бункер, экспроприировали «голем» и воспользовались универом для выхода на трансгресс. Теперь они уже в другом инварианте. Если бы знать – в каком.

– Я догадываюсь.

– Вот как? – Белый с сомнением посмотрел на друга. – Почему же раньше не сказал?

– Не был уверен. Они вот здесь.

Жданов

выловил из воздуха световую указку и направил на шар объемного визинга Древа. Серебристый тонкий лучик уперся в крохотную «шерстинку» коричневого цвета, прилепившуюся к более толстой «сосновой иголке» темно-зеленого цвета.

– Что это за инвариант?

Павел обвел часть «куста» световой линией, и она скачком увеличилась. «Шерстинка» выросла в «еловую шишку», заканчивающуюся черной нашлепкой.

– С этим инвариантом кто-то серьезно поработал. Он тупиковый, выскочил как прыщ на теле затронутого прошлой Игрой инварианта и никакого развития не получил. Засыхает помаленьку. Такое впечатление, что его вырастили намеренно и законсервировали, причем очень давно – миллиарды лет назад, относительных, конечно. Спрашивается, зачем?

– Он понадобится проигравшему Игроку в следующей Игре.

– Возможно. Есть и другая идея. Эта веточка – схрон. Игрок в ней что-то спрятал. Бегство нашего подопечного Нгоро Мвысу в этот район косвенно подтверждает подозрения.

Павел убрал увеличение, ткнул указкой в красивый узор на противоположном краю модели.

– Наша Ветвь.

Луч переместился к «еловой шишке».

– А это искомая Ветвь, готовая схлопнуться в любой момент.

Точки, помеченные Ждановым, засияли ярче и соединились ало светящейся ломаной линией.

– А это наш Ствол.

Белый хмыкнул, разглядывая прорезавшую толщу «куста» линию хроноускорителя.

– Сколько здесь колен?

Жданов дернул уголком губ.

– Сто шесть.

– Сто шесть квантовых поворотов… и случайно попасть в данный инвариант…

– Вот именно. Наш парень знал, куда бежать. Его специально вывели на этот инвариант.

– Значит, все-таки Игра началась…

– Не факт. Кто-то просто готовится к ней. Высокий работал с «корневыми» инвариантами Древа и, очевидно, затронул интересы будущего Игрока.

– Или проигравшего.

– Или проигравшего. Потом на него вышел эмиссар Игрока, предложил выступить за их команду, Мвысу согласился…

– Зачем он им? Эмиссар и сам мог бы сделать дело.

– Не знаю, я не психоаналитик. Возможно, эмиссар не захотел «светиться» перед Игрой. А тут подвернулся такой случай. Землянина никто не знает и в расчет не возьмет. Мвысу помогли бежать, объяснили, что надлежит сделать…

– Что?

Жданов свернул манипулятор модели. Алая линия, соединившая миры Ветви Дендроконтинуума, погасла.

– Идем к тебе.

Оба сели в раковину пронзающего лифта, поднялись на сотый этаж здания, где располагался рабочий модуль Белого. Григорий подсел к столу, бегло просмотрел почту, ползущие по столешнице бланк-сообщения, переговорил с двумя абонентами по консорт-линии и повернулся к задумчиво пьющему сок Жданову.

– Чтобы действовать эффективно, нам надо понять, что задумали друзья Высокого. Что такое спрятано в «засыхающей» Ветви, куда они направили посланца. Надо немедленно объявлять план-перехват.