Маг Эдвин
Шрифт:
Решив больше не затрагивать тему приезда градоправителя, мы мило поболтали о разных пустяках, попили чаю, вернее, чай пила Мелл, а я ромашковый отвар. Время пролетело незаметно, и было уже около девяти, когда мы закончили завтрак.
Из напольных часов, что стояли в гостиной, выглянула говорящая сова Йо и хрипло сообщила, что уже двенадцать минут десятого. Сова – подарок моего друга Макинтона, тоже мага, который жил за морем, – всегда сообщала время только тогда, когда ей этого хотелось. Йо была очень своенравной птицей.
Я прочитал заклинание над грязной посудой, освободив жену от этой неприятной домашней
– Ты как-то спрашивал, почему я согласилась стать твоей женой. Пожалуй, теперь я знаю ответ.
– Неужели только из-за этого? – По моему щелчку тарелки сами собой принялись укладываться в шкаф.
– Нет, не только. Еще ты очень умный. – Она подмигнула и принялась собираться.
– Куда ты? – Я с удивлением смотрел, как она быстро складывает в сумку продукты.
– Навещу тетю Женевию. Я не была у нее сто лет. Обед на плите, тебе нужно только разогреть его.
– Бросаешь одного? В такой день? – обиженно вырвалось у меня.
– Ненадолго оставляю, – поправила Мелл. – Я возьму кочан шиповатой капусты, ты не против? Тетя ее обожает.
Я был не против. В отличие от ее тетки, я никогда не питал пристрастия ни к каким растительным культурам, всем им, вместе взятым, предпочитая хорошо прожаренный кусок мяса. Пускай даже речь идет о шиповатой капусте – об этом гениальном чуде селекции с привкусом грибов и маринованной трески одновременно.
– Будь осторожна, в лесу появились волки.
– Они не нападают днем, – возразила Мелл. – Это всем известно.
– Ага, только вот волки об этом не знают, – проворчал я. – Подожди немного, я принесу тебе оберег от диких животных.
– Эдвин, ты делаешь из мухи слона.
– Пусть так, но без оберега ты из дома не выйдешь. – Я постарался, чтобы мой голос звучал как можно тверже.
Оставив Мелл, я поднялся в свой кабинет, расположенный на втором этаже в западной части дома. Здесь стоял такой спертый воздух, что пришлось немедленно распахнуть окно, чтобы не задохнуться. Ворвавшийся ветер принес в комнату пьянящий аромат сирени, что в изобилии росла прямо под окном.
Из шкафа с реактивами донеслось мерное шипение, которое мне совсем не понравилось. Аккуратно приоткрыв дверцу, я осторожно заглянул внутрь. Одна из колб с живыми сумеречными саламандрами была разбита, а сами саламандры, вцепившись друг другу в глотки, лежали рядом, не подавая никаких признаков жизни. Похоже, что под утро здесь разыгралась нешуточная битва. Я всю ночь просидел в кабинете, читая книги, и обязательно бы услышал, начни они при мне буянить.
И чего они не поделили? Эта колба, наполненная сероводородом, была для них родным домом, и они прекрасно уживались друг с другом. Никогда раньше не замечал за ними признаков агрессии. Да и во всех справочниках черным по белому написано, что их лучше держать парами. Я с грустью приподнял одну за другой саламандру пинцетом за хвост и убрал их в ящик для мусора. Туда же отправились и остатки стекла.
Хорошо еще, что саламандры занялись друг другом, а не принялись крушить содержимое шкафа. Они могли нанести мне немалые убытки. Бегло осмотрев остальные колбы – к счастью, все они были целы, – я направился к столу, в нижнем ящике которого лежала моя коллекция оберегов.
Кто-то коллекционирует древние манускрипты, кто-то
С трудом выдвинув ящик, доверху набитый оберегами, я принялся искать среди них фигурку животного, вырезанного из белой кости. Как и следовало ожидать, она лежала на самом дне. Фигурка была двухголовой: с одной стороны оскаленная волчья пасть, а с другой – медвежья.
Оберег выглядел устрашающе, но работал исправно. За Мелл можно будет не беспокоиться, ни один хищник ее не тронет. Оставалось только убедить ее повесить эту штуковину себе на шею. А это будет нелегко, она испытывает необъяснимую антипатию к магическим предметам. К счастью или к сожалению, но ее любовь ко мне не распространяется на магию, и Мелл предпочитает держаться от нее подальше.
С оберегом наперевес я отправился на поиски жены. Мелл уже успела переодеться в дорожный костюм для длительных прогулок и теперь натягивала высокие сапоги. Увидев, что именно я ей принес, она покачала головой:
– Я не удивлена, что животных отпугивает эта вещь. Она кого угодно отпугнет. Меня, например.
– Когда тебя ждать обратно?
– Я вернусь вечером.
– Если испортится погода, то останься ночевать у Женевии. Я не хочу, чтобы гроза застала тебя в лесу. Помнишь, что приключилось с дровосеками из Белкасса?
– Их до самого дома преследовала шаровая молния. Хотя, по мнению самих дровосеков, это был демон, явившийся с того света, чтобы забрать их души.
– Зачем демону души? – фыркнул я. – Это была именно молния.
– Ты что-то чувствуешь? – Мелл подошла к окну, за которым не было видно ни облачка. – С чего это ты вдруг вспомнил о погоде?
– Может, чувствую, – уклончиво ответил я, – а может, и нет.
Предсказание никогда не было моей сильной стороной, но иногда у меня случались прозрения. С погодой трудно быть уверенным на все сто процентов.
Пронзительно зазвенел колокольчик. Раз, потом еще раз, словно кто-то собирался напрочь оторвать его.
– Это Бас, – заметила Мелл.
– А я точно не могу пойти с тобой? Признаться, я сильно соскучился по твоей тете.
– Никогда не поверю, – она усмехнулась. – Впусти его, пока он не стал колотить по двери кулаком и не разбил ее.
– Он не посмеет, – проворчал я, – особенно после того случая.
Несколько лет назад Джор Бас имел неосторожность отнестись к моей двери без должного неуважения. Расплата последовала после первого же удара. Откуда ему было знать, что незадолго до его прихода я наложил на дверь заклятие окаменения? Он больше суток простоял в саду, словно статуя, пока его слуга Фред убеждал меня, что Бас сможет принести обществу больше пользы, если ему вернуть человеческий облик. Облик ему я вернул, но меня до сих пор не покидают сомнения в правильности этого решения.