Мафия
Шрифт:
— О, бьютифл! — восхитился Ян Арнольдович, прибавив еще несколько комплиментов на языке, который был наверняка не знаком никому из посетителей ресторана.
Когда танец закончился, Латынис проговорил на ломаном русском языке:
— Извините… Давайте лучше знакомиться. Мой номер гостиницы… Согласны?
Дважды приглашать не пришлось — за этим Эвника и пришла.
В лифте он снова перешел на язык, неведомый ни Эвнике, ни окружающим. Когда они зашли в номер, Латынис сказал:
— Момент…
И удалился
«Быстро освоилась», — подумал он, устраиваясь в кресле и открывая боржоми.
Когда его гостья появилась, он был ошарашен: ее наготу прикрывало лишь банное полотенце.
— Извините, но вам придется одеться, — поспешно сказал Латынис на чистом русском языке.
Эвника чуть не выпустила из рук полотенце. Она нырнула в ванну и вышла оттуда уже одетая.
— Садитесь, — предложил подполковник. — И давайте познакомимся. Ян Арнольдович Латынис, старший оперуполномоченный Главного управления уголовного розыска МВД СССР.
Эвника метнула взгляд на дверь, но поняла, бежать нет смысла.
— Ну и порядочки у вас, — сказала она, присаживаясь на диван. — Обманом заманили в номер…
— Представьте себе, я сказал вам, зачем приглашаю. В лифте, — усмехнулся Ян Арнольдович.
— На каком языке?
— На латышском. А вы за кого меня приняли?
— За шведа…
Он налил минералки в свой стакан, другой протянул Эвнике. Она жадно выпила воду и спросила:
— Сигареты не найдется?
— Найдется.
Подполковник вынул пачку «Мальборо», щелчком выбил сигарету, которую Эвника взяла своими длинными наманикюренными пальцами, поднес «Ронсон».
— Благодарю, — проговорила администраторша Дома моделей, жадно затягиваясь. — Только, ради Бога, не надо читать мне мораль и не учите меня жить.
— Ив мыслях не держал. Вы сами уже учите своих девочек. К сожалению, не тому, чему надо…
— Сводничеством не занимаюсь.
— Не считая девочек, которых поставляете для знакомых Киреева.
Эвника промолчала, отведя глаза в сторону.
— Так что давайте не будем, — продолжал Латынис. — Сами-то давно этим занимаетесь?
— Сразу после десятого класса, — спокойно ответила администраторша.
— Рановато…
— Теперь уже начинают с седьмого, а то и с пятого, — криво усмехнулась Эвника.
— Вы имеете дело только с иностранцами?
— Только.
— Из-за валюты?
— А что наши деньги? Бумажки…
— Небось вечер — сто долларов?
— Не меньше, — даже с некоторой гордостью произнесла Эвника. — А откуда вам известна ставка?
— О стоимости наших проституток пишут на Западе в газетах, как о прогнозе погоды… Ну, что ж, сотня зелененьких — сумма приличная. Особенно если принять во внимание, сколько дают за доллар на черном рынке.
— Сто долларов не так уж много, — фыркнула
— Не пришлось.
— Она принимала членов английского парламента. В квартиру Памеллы был даже проведен звонок, извещавший клиентов, что пора отправляться на голосование в парламент.
— А сколько вы имели от членов нашего правительства? — как бы невзначай поинтересовался Латынис.
— Каких членов? — смутилась Эвника.
— Например, министра Рудых?
— А-а, Рудых, — чуть улыбнулась администраторша Дома моделей. — Поверьте, ничего.
— По любви? — разыграл искреннее удивление Ян Арнольдович. — Но он не то что в отцы, в деды вам годится.
— Могу поклясться, — серьезно произнесла Эвника.
— По просьбе Киреева?
— Нет. Одного из тех, кто не мешает мне работать с иностранцами.
— У него, надеюсь, есть фамилия?
— Есть и фамилия, есть и глаза, и уши, и между прочим, длинные руки. Меня достанут, где бы я ни спряталась.
— Нам, как вы понимаете, можно доверять: нет резона вас закладывать. Какие у вас отношения с Вадимом Снежковым?
— Деловые.
— Сутенер?
— Ну зачем так грубо? — поморщилась администраторша Дома моделей.
— Во всяком случае — не клиент. Так?
— Господи, конечно, нет!
— А не жених случаем?
Эвника скептически улыбнулась, но не ответила.
— Странно получается, — сказал Ян Арнольдович. — Снежков дико приревновал вас к Чикурову, а вот иностранцам преподносит на блюдечке с голубой каемочкой. Откуда у Вадима такая лютая ненависть к Игорю Андреевичу? Можете объяснить?
— Поверьте, мне Чикурова жаль, — опустила голову Эвника. — Но поймите… Что я могла поделать? — с отчаянием произнесла она.
— Поговорить с Вадимом, объяснить…
— Вадиму?! — округлила глаза Эвника. — Он пешка, не больше.
— А за ним кто?
— Спросите что-нибудь полегче.
— Ладно, спрошу. Вы бывали с клиентами в квартире Снежкова?
— Раз вам это известно, что спрашиваете?
— А почему именно у него?
— А где — у меня дома? Соседи за каждым моим шагом следят. У Вадима роскошная трехкомнатная хата. Стерео, видео, бар… Принца датского и того принять не стыдно.
Латынис заговорил о приятелях Снежкова: Хинчуке и адвокате Чураеве. Но Эвника сказала, что о них ничего не знает. Больше Ян Арнольдович ничего от нее добиться не мог.
Совещание у Рунова было назначено на девять утра. Когда Дагурова и Латынис зашли в его кабинет, в нем помимо генерала находился мужчина средних лет в штатском.
— Прошу любить и жаловать — Роальд Матвеевич Котляр, замначальника областного управления КГБ, — представил его москвичам Анатолий Филиппович.
Ольга Арчиловна и Ян Арнольдович назвались сами.