Чтение онлайн

— Ну уж нет! — тряхнула головой Леонелла. — Гражданские дела не по мне. Раздел жилплощади, тряпок, стульев, кошки, собаки… Бр-р!

— Что же вам по душе?

— Хочу стать следователем.

«Господи, — вздохнул про себя Игорь Андреевич. — С ее-то нелюбознательной натурой! Проучиться три года на юридическом и знаний иметь на полушку… Впрочем, она ли одна? На подготовку одного юриста в стране тратится всего сто рублей, тогда как студент любой другой специальности обходится в полторы тысячи! А на Западе в десятки, сотни раз дороже! Отсюда и безграмотные милиционеры,

бездарные следователи, беспомощные прокуроры. Да, дорого же нам обходится дешевая юстиция!»

— Ну а предел ваших мечтаний? — не скрывая иронии, полюбопытствовал Чикуров.

— Следователь по особо важным делам при прокуроре РСФСР! — безапелляционно заявила девушка, не замечая его насмешки. — Первая из женщин!

— Огорчу вас — такие есть.

— Правда? — и впрямь огорчилась Леонелла.

— Да. В частности — Ольга Арчиловна Дагурова…

— Не русская, что ли?

— Отец грузин, мать — потомственная питерская. Между прочим, лет пять назад стажировалась у меня.

Его спутница с уважением посмотрела на Игоря Андреевича. Они пришли на станцию. До прибытия электрички оставались считанные минуты.

— Успели, — с облегчением произнесла Леонелла. Снег валил и валил, и, глядя на стаи белых мух, низвергающихся с низкого неба, Игорь Андреевич с грустью вспоминал те времена, когда еще был, можно сказать, мэтром. И таким, что поручали учить уму-разуму других следователей. Перед глазами всплыла первая встреча с Ольгой Арчиловной в кабинете Вербикова. Дагурова приехала с Дальнего Востока, они вместе справились с труднейшим делом в Березках. Там-то Игорь Андреевич и познакомился с Мелковским… Этим черным ангелом, нанесшим в конце концов Чикурову страшный удар. Направляли руку журналиста другие, но имело ли это значение?..

— Что вы загрустили? — спросила Леонелла.

— Так, вспомнил кое-что, — ответил Игорь Андреевич.

От объяснений его спас подошедший электропоезд. Они вошли в его уютное нутро, устроились на теплой скамейке — есть такие в вагонах, с подогревом. Народу ехало немного. Это из Москвы электрички шли вечером полные: многие жители Подмосковья работают в столице. У Чикурова вышло наоборот…

— Игорь Андреевич, — обратилась к нему спутница, — а как та ваша знакомая стала следователем по особо важным делам?

Видать, мысль эта не давала девушке покоя. Чикуров рассказал о расследовании в Березках, после чего Ольгу Арчиловну пригласили работать в Москву.

— А, это тот Мелковский? — осторожно поинтересовалась Леонелла.

Игорь Андреевич понял — она имела в виду статью «Произвол».

На его теперешней работе многие, конечно, знали, почему Чикуров с полковничьими, так сказать, звездочками в петлицах сидит на лейтенантской должности.

Но люди в основном подобрались порядочные, расспросами не докучали.

— Он самый. Между прочим, развернул кампанию по реабилитации преступника из Березок. Посмертную. Да и себя обелить хочет…

— Жаль, — вздохнула Леонелла.

— Кого? — не понял бывший следователь.

— У вас такой огромный опыт, а занимаетесь кошками-собаками. Разве можно так бросаться, — девушка чуть помедлила, подбирая

подходящее слово, — специалистами?

«Прежде всего никого не интересует мое человеческое достоинство, черт подери!» — подумал Чикуров.

— Что я? — усмехнулся он. — Вот еще застал в прокуратуре республики некоего Сафонова Григория Николаевича. Он работал всего лишь заместителем начальника отдела. Представляете!

— Ну и что?

— Ах да, вам это имя ничего не говорит. А ведь до этого Сафонов был Генеральным прокурором Союза. При Сталине…

— О-о! Большой пост занимал!

— Для подчиненных. А вот для тех, кто повыше… Как-то он рассказал при мне такой случай. Послушай внимательно, такого не найдешь ни в одном учебнике, да и вряд ли на лекции вам расскажут…

У Леонеллы загорелись глаза.

— Шло, значит, заседание Политбюро, — продолжал Игорь Андреевич. — Выступает Мехлис, был он тогда очень мощной политической фигурой, министр Госконтроля. Этот самый Мехлис какие-то безобразия валит на прокуратуру. Сафонов решил дать справку, словом — выступить. Тянет руку. Сталин заметил, кивнул: пожалуйста, мол. Только Сафонов поднялся, вдруг Сталин наклоняется к своему помощнику Поскребышеву и спрашивает тихо, но так, чтобы слышали все: «Кто такой?» — «Генеральный прокурор», — ответил Поскребышев.

— Чтоб Сталин не знал в лицо Генерального прокурора страны?! — округлила глаза девушка.

— Скорее уж просто не замечал с высоты своего величия… Этот Сафонов, к слову, когда был Генеральным, сам никого в упор не видел. Даже не здоровался ни с кем из подчиненных.

— А когда понизили?

— О! Стал миляга. Компанейский, разговорчивый. — Игорь Андреевич улыбнулся. — На этот случай есть одна байка, про лестницу. Слышали?

— Нет.

— Стояла лестница. Верхние ступени смотрели свысока на нижние. Шел прохожий, задел ее, лестница и упала. Другой человек, проходя мимо, поднял ее, поставил на место, только перепутал концы. И теперь вознеслись нижние ступени и стали презрительно взирать на те, что прежде были сверху… Поняли суть?

— Ну, Игорь Андреевич, вы воще, — обиделась девушка. — Что я, дура непроходимая?

— Вовсе я не «воще», — передразнил ее Чикуров. — Просто я хотел сказать: жизнь штука сложная и такие преподносит сюрпризы — только держись!

Возле их скамьи остановилась странная пара: мужчина с какими-то фотографиями в руках и рядом с ним девочка лет двенадцати. Чикуров поначалу не понял, что им нужно.

— Купите, всего по рублику, — заученно проговорила девочка.

Мужчина промычал нечто непонятное. Глухонемой…

Леонелла смутилась, поспешно достала трешку и получила три глянцевых листа. «Коробейники» прошли дальше, предлагая немногочисленным пассажирам свой товар.

— Что это? — спросил Чикуров.

— «Гадание на картах», — показала одну из фотографий его спутница. — А это гороскоп и церковный календарь.

— Зачем это вам? — удивился бывший следователь.

— Не знаю, — пожала плечами Леонелла. — Просто стало жалко девочку. С таких лет — по электричкам. И что же из нее выйдет? Торговка? А может, и еще хуже…