Чтение онлайн

На какую-то долю секунды Мария испугалась, что Марат задействует все свои вокальные возможности, весь объем своего великолепного голоса, от которого, когда он поет «эта песня с тобой навсегда», по коже бегают мурашки, а в окнах дрожат стекла. И на его фоне ее скромное сопрано просто потеряется. Но нет, Марик вел партию очень деликатно, стараясь, чтобы его баритон только оттенял хозяйку концерта. И «Вечера» прозвучали у них так нежно и проникновенно, будто они признавались в любви друг другу, а не подмосковным закатам.

Грохот тех аплодисментов еще долго стоял у Марии в ушах. Она слышала его раз за разом на следующих концертах в Республике. На них Марат уже не появлялся, он ждал ее за кулисами, не раскрывая публике своего присутствия – не хотел мешать. Но в городе, а может, и во всей Республике певицу

Марию Беляеву уже все воспринимали как невесту их обожаемого Марата Агдавлетова. И заочно полюбили, выражая любовь цветами, аплодисментами и полными аншлагами на всех концертах. И честно сказать, Марию такое положение вещей абсолютно не расстраивало. У нее даже не было времени над ним раздумывать – все ее мысли отныне занимал Марат.

* * *

Казалось, что во дворе Агдавлетовых собрался весь город, а на самом деле Марик просто собрал своих школьных друзей. Соседи тоже пожаловали на огонек, причем со своими стульями, потому что вся мебель из дома дедушки Азада, на которой можно сидеть, уже переместилась во двор. Сам дедушка Азад устроился во главе стола, по правую руку от него расположилась Гульнар-ханум, и только потом Марик и Маша. И Марат ловил себя на мысли, что впервые бабушка не суетится во время застолья, бегая от кухни к столу. Теперь уже возраст не тот, чтобы бегать. Накрывать помогала мама Рудика, а угощение по большей части они заказали в ресторане. Где тоже работали старые друзья Марата, тут же бросившие все дела дабы помочь ему накормить гостей. Стол ломился от шашлыков, люля-кебабов и казанов с пловом, в воздухе стоял запах хорошо промаринованного мяса и гранатового соуса, которым обильно поливалось любое блюдо, а бутылки с вином просто никто не считал. Как и бутылки со всем остальным – Марик вино не признавал, они с Рудиком налегали на напитки покрепче, но если Марат и пьянел, то только от счастья. Любимые люди, по которым он очень соскучился, привычные с детства декорации, вкусная еда и, конечно же, Маша. Красивая, чуть смущенная незнакомой обстановкой и шумной компанией, в которую так внезапно попала. Марик давно заметил, как одобрительно поглядывает на нее бабушка Гульнар, и его захлестывали эмоции. Хотелось петь, сейчас бы он дал два, а то и три концерта в один день, не задумываясь! Жаль, что Мопса нет рядом, да и не планировали они никаких выступлений, наоборот, из-за поездки домой Марат отменил несколько гастрольных концертов. Но оно того стоило!

Каждый день они с Машей гуляли по городу, иногда выезжали недалеко за его пределы – к четырем часам ей надо было возвращаться, чтобы успеть хоть немного отдохнуть и привести себя в порядок перед выступлением. Но днем они успевали многое: Марат водил ее в парк на горе, откуда весь город просматривался как на ладони, и в маленьком местном кафе с открытой верандой они пили горячий чай из гнутых стаканчиков с колотым сахаром вприкуску и говорили обо всем на свете. Маша оказалась чудесным собеседником – тонким, деликатным, умеющим слушать. А главное, она могла поддержать разговор о музыке, о вокале, у них находился миллион общих тем. Они гуляли по Площади фонтанов, катались на колесе обозрения, бродили по узким улочкам старого города, которые казались Маше ожившими театральными декорациями. На третий день во время уже ставшего традиционным променада они завернули в маленькую лавку дяди Адиля. Когда-то сын дяди Адиля учился с Мариком в одном классе, и все знали, что Адиль из кожи вон лезет, чтобы сын выучился музыке, и удивлялись, откуда в семье потомственных ювелиров появился талантливый скрипач. Стал ли сын дяди Адиля виртуозом смычка, Марик уже не помнил. А вот лавку ювелира помнил очень хорошо. Они иногда заходили туда посмотреть на красивые перстни и блестящие камушки. Но, никогда ничего не покупали. Сегодня же он впервые шел к дяде Адилю с конкретной целью.

– Давай заглянем сюда. – Он распахнул перед Машей деревянную с железным окладом дверь.

Они оказались в маленьком помещении с низкими потолками. На затянутых красным бархатом витринах сияли кольца, серьги, кулоны, каких в Москве было не найти – с восточным колоритом, с неповторимыми узорами «бута», символизирующими языки пламени, по-местному нескромные, иногда даже слишком массивные

для повседневного ношения. Но у артистов немного другой вкус и другая система ценностей. То, что в жизни может выглядеть громоздко, на сцене смотрится идеально и не теряется в свете софитов.

Дядя Адиль встретил их с распростертыми объятиями, тут же убежал варить кофе для дорогих гостей, оставив наедине со сверкающими витринами.

– Выбери то, что больше всего нравится, – предложил Марик, отчего-то смущаясь.

Однажды в Москве он был свидетелем, как Андрей Кигель дарил своей супруге на годовщину свадьбы бриллиантовые серьги. Ценности подарка никто тогда не удивился – Андрей пахал на гастролях как проклятый, не отказывался ни от какой работы и зарабатывал немало. Марик хорошо запомнил, с каким лицом Андрей делал этот подарок, какая уверенность сквозила в его жестах, чувство собственного достоинства. Нет, он очень любил жену и искренне хотел ее порадовать. Но подарок служил и подтверждением его состоятельности. Он тогда сказал: «У каждой женщины должны быть бриллиантовые серьги, запомните, ребята».

Марат считал, что женщине лучше самой выбрать, что ей нравится. И он очень постарался не растратить все имеющиеся деньги на застолья, чтобы сделать Маше подарок. Но теперь, когда долгожданный момент наступил, он смущался. Она ведь тоже певица, самостоятельная женщина. Сейчас скажет ему, что не примет такого подарка. Вдруг ее обидит его жест?

А Маша смотрела на него и улыбалась. Как будто поняла его смущение.

– Мне нравятся вот эти серьги, – она кивнула на две капельки-бута с синими камнями. – Но давай мы их купим в следующий раз. Например, через год, когда приедем сюда отмечать годовщину нашего знакомства.

– Зачем ждать? – удивился Марик. – Тогда мы купим что-нибудь еще. Дядя Адиль! Да бросай ты свой кофе, иди к нам. Вот эти серьги хотим!

Серьги стоили чуть больше, чем у него было. Но старая дружба, Восток. Марик не сомневался, что дядя Адиль поймет все с полувзгляда, а необходимую сумму Марат ему потом с кем-нибудь передаст.

Так оно и получилось. Из лавки дяди Адиля они вышли спустя час: пока выпили кофе, пока обсудили все новости, произошедшие за последние несколько лет, что Марик не был в родном городе. Серьги Маша надела сразу, и они идеально подошли под ее кремовое платье и белоснежную кожу. Здесь, в декорациях старого города, она выглядела как персидская княжна, и по ее счастливым глазам Марат понимал, что серьги она будет носить и в Москве. Он и сам ощущал радость от того, что все складывается. Не в серьгах ведь дело и даже не в одобрении бабушки Гульнар. Просто все складывалось. Ни с одной женщиной он не чувствовал такого единения, ни с одной он не мог просто молчать, гуляя по парку, и наслаждаться моментом. Их всех почему-то требовалось развлекать, о чем-то приходилось говорить, что-то доказывать. С Машей просто было хорошо, без дополнительных условий.

Но одна мысль не давала Марату покоя и омрачала его безусловное счастье. Накануне вечером они с дедушкой Азадом, уже совсем стареньким, но все таким же строгим, сидели во дворе. Говорили о разном, все больше о работе Марата. Но потом дед вдруг спросил:

– Когда свадьба?

Как о чем-то решенном, как будто дело только в дате, которую осталось назначить. И Марат понимал, что дедушка прав. Каких бы зароков он себе ни давал, что бы ни обещал себе в юности, он смотрел на Машу и понимал – это не та женщина, с которой можно жить без обязательств. То есть можно, да. В конце концов, она была взрослым человеком, состоявшейся певицей, а не наивной институткой. Но впервые Марику казалось, что отношения без брака оскорбительны. По крайней мере, с такой, как Маша.

Но где взять деньги? Хорошо, он сейчас вызовет Мопса, тот нарисует ему какие-нибудь гастроли, какие-то внеплановые концерты, на свадьбу они быстро соберут. Но что дальше? Куда он приведет жену? В квартиру Кигеля? Или снять номер в гостинице? На сколько? На месяц? На два? Нет, нужно свое жилье, в конце концов, он мужчина! Он должен решать подобные вопросы. Но Марат знал только один способ – гастроли. По Дальнему Востоку, по Сибири, по Уралу. По тем союзным республикам, в которые несильно рвутся артисты первого эшелона. А у Маши свой график, свои концерты и гастроли. И это значит, что впереди у них постоянные разлуки. На многие месяцы вперед.