Маэстро
Шрифт:
Они бежали по бесконечно петляющим коридорам Дома Меларн, стремительно, не делая лишних движений. Большинство оставшихся в живых жриц собрались в зале боевых ритуалов, пытаясь спасти тех, кто еще был жив, некоторые колотили в двери покоев Верховной Матери Жиндии.
Среди членов Дома Меларн было мало магов. Большинство из них, подобно главному магу Дома, Илцтраву, уделяли все свое внимание сохранению целостности и работоспособности «паутины», составлявшей основу здания, и не участвовали в битвах Жиндии. Кроме того, все они, особенно Илцтрав,
И поэтому из врагов оставались только воины, но те дроу, что попадались Дзирту и его спутникам на пути, почти сразу же в ужасе обращались в бегство. Большая часть печально известных драуков Дома Меларн отправилась в Дом До’Урден. Большая часть, но не все; те, кто был превращен в паукообразных чудовищ недавно, остались. И именно такой драук, Брелин, оказался последним, кто преградил Джарлаксу и его спутникам выход из Дома Меларн.
Дзирт и Энтрери бросились в стороны; Дзирт, перекатившись по полу, вскочил, сжимая в руках Тулмарил, но Джарлакс, который двигался посредине, помешал ему выстрелить.
– Погоди! – приказал он, и Дзирт едва не поплатился жизнью за то, что подчинился этому приказу: тяжелый дротик драука полетел ему в голову.
Он снова бросился на пол и только благодаря этому смог остаться жив.
– Брелин! – закричал Джарлакс. – О Брелин!
Энтрери ахнул, узнав в этом чудовище воина Бреган Д’эрт.
Однако перед ними стоял еще более важный вопрос: узнавал ли Брелин самого себя?
Они получили отрицательный ответ на этот вопрос, когда драук бросился на них, замахнувшись тяжелым копьем. Он сделал выпад в сторону Джарлакса, и наемнику пришлось стремительно отступить. Все это время он умолял бывшего товарища опомниться.
– Он не понимает тебя! – крикнул Энтрери, обходя драука с правого фланга, в то время как Дзирт двинулся влево. – Это не Брелин! Больше не Брелин!
– Убей его! – сказал Дзирт.
– Ты окажешь ему большую услугу, – добавил Энтрери.
Джарлакс бросил последний умоляющий взгляд на своего бывшего разведчика и друга. Он не мог вернуть ему прежний облик и никакими силами не мог достучаться до дроу по имени Брелин, который томился, как в клетке, в этом чудовищном теле. Сделать это – означало обречь Брелина на страшную мучительную смерть. Новая личность драука оставалась его единственной защитой от воспоминаний о превращении – иначе его невозможно было пережить.
– Ах, Брелин, друг мой! – негромко произнес лидер наемников, уклоняясь от выпада бесстрашно наступающего драука. – Боюсь, это станет самым ценным даром из всех, что ты когда-либо получал от меня.
Произнеся эти слова, Джарлакс кивнул.
Коготь Шарона отсек драуку ногу, и прежде чем Брелин накренился, огненная стрела вонзилась ему в затылок. Он замер, пошатнулся, начал яростно перебирать оставшимися семью ногами, чтобы не упасть, а голова его болталась из стороны в сторону.
Вторая стрела угодила ему в спину. Энтрери, пригнувшись,
Брелин привалился к стене и согнулся пополам, из последних сил пытаясь одолеть боль, выпрямиться – но тщетно.
Дзирт опустил лук, и Энтрери отступил, дав Джарлаксу возможность нанести последний удар.
– Ах, Брелин! – пробормотал наемник, отшвырнул ногой копье и, приблизившись к своему бывшему товарищу, взглянул ему в лицо.
Драук протянул к нему руки, схватил за горло.
Но пальцы разжались мгновение спустя, когда чудесный меч Джарлакса пронзил Брелину сердце.
Джарлакс выпрямился и тяжело вздохнул.
Из-за поворота донесся шум погони. Три воина бросились бежать, миновали дверь и очутились на одном из паутинных мостиков, которые украшали фасад Дома Меларн.
Они не стали спускаться вниз, потому что внизу их ждала засада.
– Воспользуйтесь эмблемами, – приказал Джарлакс.
Мгновение спустя все трое уже парили в воздухе, и наемник повел их прочь, вдоль западной стены огромной пещеры, к Дому До’Урден, с балконов которого доносился звон мечей.
Ивоннель и Йиккардария, стоя на пороге Дома Меларн, наблюдали за бегством троих воинов. Позади них хрипел в предсмертной агонии драук; К’йорл, внимательно наблюдавшей за его мучениями, это зрелище, очевидно, казалось занятным.
– Поединок должен стать особенным событием, – велела прислужница богини, и Ивоннель кивнула. – Этот человек прежде бывал в городе, – заметила Йиккардария.
– Я знаю это из воспоминаний Вечной. Его зовут Артемис Энтрери.
– В конце концов, этот мир тесен, – заметила Йиккардария. – И богат простыми, но прекрасными совпадениями.
Ивоннель в недоумении посмотрела на нее.
– Артемис Энтрери, – напомнила ей прислужница богини. – Та история с Домом Хорлбар.
Ивоннель хмыкнула, сообразив, в чем дело.
– Значит, ты не забыла.
Ивоннель рассмеялась громче.
– Да, это действительно прекрасно! – воскликнула она.
Много лет назад – больше ста тридцати – во время бегства из Мензоберранзана Артемис Энтрери встретил одну из двух Верховных Матерей Дома Хорлбар, Джерлис, и убил ее, быстро и весьма профессионально.
Джерлис Хорлбар была матерью Жиндии Меларн.
– Дочь Верховной Матери Жиндии, молодая жрица Яжин, находилась в зале боевых ритуалов во время резни, – пробулькала Йиккардария. – И она тоже пала от меча Артемиса Энтрери.
– И Ллос не позволит воскресить ее?
– Ллос не в силах ее воскресить.
Ивоннель изумленно уставилась на собеседницу.
– Этот человек владеет очень страшным кинжалом, – пояснила Йиккардария. – Верховная Мать Жиндия вскоре обнаружит, что от Яжин ничего не осталось – даже души, чтобы дать ей новое тело.
Ивоннель кивнула и взглянула на трех воинов, уже удалившихся на большое расстояние.
– Без сомнения, Кирнилль появится в том зале прежде Жиндии, – сказала она. – Возможно, Жиндия обвинит свою соперницу в том, что теперь невозможно вернуть к жизни ее погибшую дочь.