Маэстро
Шрифт:
Он знал: нужно еще совсем немного.
Нога снова слушалась его. Даже рана затянулась.
Энтрери вырвал кинжал из трупа; жрица повалилась на пол, и он смог твердо встать на ноги.
В этот миг ассасин увидел, что Дзирт охвачен пламенем, и подумал, что лишился одного из товарищей.
Но размышлять об этом было некогда.
Энтрери провел перед собой Когтем Шарона и приказал оружию задействовать заключенные в нем чары. Клинок оставил за собой струю магического пепла, который повис в воздухе подобно непрозрачной пелене, и загородил его
Он подбросил кинжал в воздух и бросился прямо сквозь пелену.
Появившись с другой стороны от «занавеса», он увидел жрицу, которая следила взглядом за вращавшимся в воздухе кинжалом и сверкавшими в свете факелов драгоценными камнями.
Наконец она повернулась, словно только сейчас поняла, что Энтрери прошел сквозь странную завесу из пепла, и выражение смятения на ее лице сменилось страхом. Потому что Энтрери был слишком близко, слишком близко был тяжелый зачарованный меч, который он держал обеими руками. И когда меч этот обрушился на жертву, никакие защитные заклятия не смогли уберечь ее.
Артемис Энтрери разрубил жрицу пополам.
Дзирт понимал, что это не просто огненная стена. За свою жизнь ему приходилось видеть множество таких «стен», включая те, что создавала Кэтти-бри. Этот огонь породила Верховная Мать одного из самых могущественных Домов, и огонь ревел, жег и жалил жертву.
Но Дзирт появился из пламени целый и невредимый, несмотря на неприятные ощущения, – к немалому изумлению и гневу двух жриц, включая Жиндию, которая в этот миг смотрела на него.
– Как? – услышал он шепот жрицы, стоявшей ближе к нему, в тот самый момент, когда обрушился на нее; мечи его мелькали и свистели в воздухе, преодолели ее магическую защиту и кромсали ее тело. Ее реакция не удивила Дзирта. Она не могла знать о волшебном клинке по имени Ледяная Смерть, который защищал своего владельца от любого, даже самого неистового пламени. Все же Дзирт испытывал некоторый дискомфорт, потому что магия Верховной Матери едва не преодолела силу клинка. На мгновение он пожалел, что отдал Кэтти-бри защитное рубиновое кольцо. Но затем, спустя долю секунды, Дзирт сообразил, что магические свойства ледяного меча оказались сильнее, что он жив и не получил серьезных ожогов.
Жрица рухнула на пол, хватая ртом воздух и пытаясь зажать кровоточащие раны на горле. Дзирт взглянул на дальнюю дверь, на стоявшую у порога Верховную Мать – она творила какое-то заклинание.
Женщина поступила предусмотрительно, отойдя подальше от огня.
Следопыт почувствовал, что на него обрушилась вражеская магия, заклинание, удерживающее жертву на месте. Он уже двигался, отступал назад, но колдовство лишило его способности ориентироваться в пространстве, и он тяжело рухнул на пол. Падая, он попытался вложить мечи в ножны – этот маневр он давно отработал и эффективно использовал много десятков лет, – но заклинание Верховной Матери Жиндии помешало ему. Сверкающий скользнул по полу прочь, хотя Ледяная Смерть все-таки очутилась в ножнах.
Дзирт оставил
Когда он поднялся, ноги у него подкашивались, перед глазами висела пелена, и он с трудом соображал. Однако у него хватило сил контролировать свои движения и прицелиться. Он выпустил первую стрелу прежде, чем Жиндия успела закончить следующее заклинание.
Выстрел должен был попасть в цель, но в последний момент какой-то клинок, вращавшийся и танцевавший в воздухе, врезался в стрелу и отшвырнул ее прочь.
«Должно быть, она активировала барьер из мечей», – подумал Дзирт.
Вторую стрелу ждала та же судьба. Третья миновала барьер, но взорвалась и разлетелась на тысячи разноцветных искр, угодив в магический прозрачный щит, окружавший Жиндию.
И в свете этого разноцветного фейерверка Дзирт сумел лучше разглядеть клинки, мелькавшие перед Верховной Матерью Жиндией. Следопыт пригнулся, бросился на пол, перекатился сначала вперед, потом обратно, все это время не прекращая стрелять в женщину. Он понял, что не сможет преодолеть защитный барьер из острых мечей, не сумеет застрелить Верховную Мать Жиндию с такого расстояния.
Но он больше не собирался этого делать.
Он внимательно изучал барьер из мечей, наблюдал за тем, какие траектории они описывали, запоминал их скорость и пространство, в пределах которого они действовали.
Прямо перед ним в воздухе появился призрачный молот; по его поверхности бежали черные молнии и сгустки энергии – без сомнения, заимствованной с нижних уровней.
Дзирт метнулся прочь и выставил перед собой Тулмарил, чтобы преградить путь молоту. Соприкосновение с вражеским оружием обожгло ему руки; из молота возникли черные щупальца, обвили лук и, протянувшись к Дзирту, ужалили его.
Он отступил назад, прыгнул в сторону и таким образом получил возможность выстрелить еще раз. Но Верховная Мать Жиндия была настолько поглощена своими чарами, что даже глазом не моргнула, когда стрела врезалась в прозрачную преграду и разлетелась на тысячи сверкающих искр.
Женщина вытянула перед собой руку и начала изображать что-то в воздухе; палец оставлял за собой искрящуюся светлую линию.
Символ, магическая руна, повис в воздухе. Дзирт, неожиданно ощутив резкую жгучую боль, отступил и прижал руку к груди.
По другую сторону стола рухнула жрица, разрубленная пополам. Но не успело ее тело коснуться пола, как убийца, Энтрери, споткнулся и начал задыхаться – это подействовали страшные чары символа, начертанного Верховной Матерью Жиндией.
Сбоку на Дзирта несся магический молот, и воин понял, что ему конец.
Но молоту помешал какой-то клинок – это Джарлакс, стремительно прыгнув к Дзирту, выбросил перед собой Хазид-Хи.
«Отсрочка, недолгая отсрочка, и больше ничего», – подумал Дзирт. Джарлакс тоже испытывал боль, причиняемую магическим символом; вместо того чтобы приземлиться на обе ноги, он растянулся на полу, корчась в муках.