Мачо. Чмо
Шрифт:
– Верю тебе, Саша, я тебя прощаю.
Глава 3 Другая сторона жизни
Дальше все происходило как во сне, мир кружился, будто бы напился. Все смешалось и уносит малость. И такая дребедень у Саши будет каждый день… И где теперь очнется наш герой, узнаем мы со следующей главой.
– Есть хочу! – взмолился Александр. – Нет, не есть, жрать, хавать, что за дикий голод, блин. Дайте слона, я его оприходую, причем как физически, так и сексуально.
Вдруг раздался детский голосок:
– Папочка, мы есть хотим.
В голове у Александра застыл
– Папа, нам плохо, дай покушать.
– Какой я вам папа! Идите лесом, дрыщи, – жестоко ответил Саша и пустился в бега.
– Папочка, не бросай нас. Папа!
Десять напуганных детишек преследовали обезумевшего от страха Александра. Он бежал так быстро, как должники от кредитов, но упал, упал от бессилия, голода и истощения. Голова кружилась в бешеном вальсе. Он понял, что влип, влип, как никогда. Это его новое испытание. Саша, конечно, был ослом, редким, но не глупым мудаком. Десять спиногрызов. И все говорили невпопад, рты у них просто не закрывались, и каждый что-то требовал, придавался истерике.
Александра разрывало от внутреннего негодования:
– Какого лешего, по теории этой курицы Анжелы, я должен помогать бабам, а не голодным детям Африки. Она начинает играть не по правилам и действует на нервы.
В этот момент в голове Александра раздаются тошнотворные звуки:
– Брынь, брынь. – Появляется Анжела с победным выражением и начинает испытывать Александра на музыкальную выносливость. – Ах, какая невезуха, абсолютно нету слуха, а кому какое дело, а мне бы дали, а я бы спела.
– Да прекрати ты уже, больная балалайка, – взмолился Саша. – Что ты здесь исполняешь злюка? Что ты устроила? Что это за десять негритят?
– Это твои детки, милый, – издевательски сообщила Анжела.
– Какие еще дети? Ты что мне лепишь бродяга, – злостно плевался словами Саша.
– Садись в машину времени, расскажу. Помнишь тех крепких парней, что подарили тебе незабываемый полет еще в начале нашего воспитательного марафона?
– Не напоминай, – Саша громко сглотнул.
– Так вот – это они, только подросли немного. Как воспитал, так они с тобой и обошлись.
– Да никого я не воспитывал.
– В том то и дело, сделать сделал – и гуляешь смело.
– Да никого я не делал!
– Ага, может, еще и ничего не делал! Или ты не знал, что после потрахунек бывают дети?
– Ой, только давай без уроков анатомии. Я застрахован от таких проблем. В детстве переболел свинкой, у меня не может быть детей. Поняла? Дура. Облом. Трахайся не хочу, и все без последствий. Так что прокол у тебя. Играешь не по правилам. Наша сделка разорвана. Салют, Анжела. Прощай, я свободен.
– Стоп, дорогой. Это в своей гнилой реальности ты свинка. А здесь работают совершенно другие правила. Любишь кататься, теперь вот и саночки повозишь. А судя по тому, сколько ты катаешься, это минимум, что ты мог накатать. Скажи спасибо, что их десять, могло быть и хуже. Ты даже не думаешь, что остается у брошенных девушек после тебя. А я покажу, ведь так не должно быть на свете, чтоб были потеряны дети. Дети и голод. Дети и борьба за выживание.
– Ну ладно, я пришлю им чек, делов-то.
Анжела разрывалась от смеха, чуть не катаясь по полу.
– Не помогут тебе, фраер, твои корочки. Ладно, так уж и быть, приоткрою занавес. Ты в Украине.
– Нет, нет, нет. Верни меня в Бразилию! В Африку, в чертов Бермудский треугольник. Только не в Украину.
– Правильно говорить, ні. Пане Олександре, щоб вам було більш зрозуміло. Зараз 1932 рік, дорогенький. Час голодоморів в Україні. Бажаю, ой ні, не бажаю гарного смаку. Не хай щастить.
– Нет, жалкая тварь. Вернись и забери меня отсюда. Да, признаю, попортил девочек. Но я никогда не морил своих любовниц голодом. Покупал им, мать их, афродизиаки, духи, украшения. Кормил в лучших ресторанах.
– С одной целью. А теперь попробуй что-то сделать бескорысно, не ради желания кого-то поиметь. А ради спасения своих детей.
– Да это не мои дети, идиотка. Глаза разуй, они темнокожие.
– Нужно было думать об этом раньше, до того, как десять раз переспать с мулаткой из публичного дома Лас-Вегаса. Что ты ей там вещал, обещал? Что вытащишь ее из этого болота. Заберешь к себе в Питер. И там она будет самой красивой невестой в белом платье. Да? Брехушка.
– Ах ты, да… что б тебя! – исходился пеной Александр.
– Где-то я уже это слышала. На все добре! – Анжела исчезла, как и появилась.
Голова Саши трещала по швам: что же мне теперь делать, что делать? Я должен выбраться отсюда до того момента, как сдохну с голода. Так голоден, что желудок выворачивается наизнанку. Все коту под хвост. Мое здоровое питание. Сколько же я бабла всыпал, чтобы быть жеребцом. Специальный рацион, дорогие пилюли – и вот все, кранты. Умру молодым и красивым от банальной язвы. Анжела должна умереть в муках. Мысли Александра снова прервались детскими молящими воплями:
– Кушать, кушать.
Тем временем, Александр продолжал сходить с ума от своих мыслей:
– Что я знаю о голодоморах? У людей отбирали еду с их же полей. От голода люди сходили с ума. Пили мочу, так как воды тоже не было. Ходили, собирали экскременты животных, варили кожаные ремни и ели своих детей. А это идея, у меня их целых десять. Нет, чувство юмора в таких ситуациях не спасает. Я должен обеспечить выживаемость потомства. Кошмар, уже рассуждаю, как древний человек. Выживаемость потомства. Или обо мне вещает какой чокнутый ученый: «Взгляните на этого самца. Он сейчас находится в последней стадии охренения. Аборигены съели его самку, и теперь ему в одиночку придется сражаться с человеческими мамонтами, чтобы обеспечить выживаемость своего потомства». О боги, вы слишком жестоки. Выбора нет, связан по рукам и ногам, должен найти еду и выбраться из этого ада.