Чтение онлайн

Разрешить Кати стоять за стойкой у входа и кому-то прислуживать Николай не считал возможным. Из чувства больного самолюбия. Его родители, друзья - никто бы не понял, он зависел от мнения окружающих и часто искал стороннего уважения, а еще лучше - зависти. И он настоял, чтобы Кати пошла учиться. Девушка, цепляясь за воспоминания о В. и пытаясь повторить его тернистый и извилистый путь, чтобы хоть душой, хоть образом жизни пусть не сравняться, но приблизиться к нему хотя бы в мыслях, поступила в Академию народного хозяйства на специальность «Национальная экономика». А также из никчемного патриотизма, от безделья и чтобы хоть

куда-то выходить из дома, иметь цель или причины просыпаться. К слову, о доме...

Спустя год после свадьбы Николай сильно разругался с отцом на почве совместного ведения дел и остался практически без денег. У Николая очередной бюджет на развитие компании утекал сквозь пальцы - непонятно зачем, он снял трехсотметровый офис на Гончарной улице, еще не набрав всех сотрудников, и несколько месяцев помещение пустовало, арендная плата шла, все ссорились, спорили, обвиняли Николая в неразумности и безответственности.

Кати внутри была согласна с ругающими Николая, но в его дела не лезла.

Лень было.

Им пришлось выехать из квартиры его родителей в высотке на Котельнической и перебраться в съемную однушку на Рабочей улице недалеко от железнодорожной платформы «Серп и молот».

И тут Николай спохватился, денег не было, а за квартиру, пусть скромную - на двенадцатом этаже прямо под крышей, приходилось выкидывать тридцать тысяч рублей, ровно те деньги, которые он выделял Кати на бензин, встречи с подругами, телефон и иногда сапоги.

Начались ссоры.

Николай мог забыть оставить Кати с утра деньги. Спешил, опаздывал, в общем, не до того было. Увидев, что из еды лишь гречка и банка йогурта (колбасу и остатки вчерашнего ужина Николай привычно уминал на завтрак, пока Кати спала, как-то не задумываясь, что будет есть она), она звонила ему, иногда кричала - Николай отвечал, что, если ей так нужны деньги и она так хочет есть, пусть приезжает к нему в офис сама. На метро. Бак-то пустой, и, чтобы заправить машину, снова нужны были все те же хрустящие бумажки с водяными знаками.

Кати наскребала мелочь на проезд, ехала наземным или подземным транспортом, забирала деньги, возвращалась, заправляла машину и ненавидела всем сердцем избалованного, не привыкшего ни о ком заботиться Николая. Его же, правда, потом, ближе к ночи, по наитию прощала. А с утра все повторялось. Она списывала его оплошности на возраст, отсутствие опыта и иногда даже на погоду.

Так отношения забрели в тупик.

Кати и Николай практически не виделись. Да и не особо стремились. Николай появлялся в их мрачной квартиренке ближе к полуночи и падал спать, часто даже отказываясь ужинать, а Кати старалась, готовила, ждала. Каждый божий день она надеялась, что он просто появится дома вовремя, как обещал. Она звонила ему ровно в восемь, Николай говорил, что уже выезжает, в девять писал сообщение, что стоит в пробке, в десять переставал отвечать на ее звонки. И, рисуясь в полночь на пороге, искренне удивлялся, почему Кати не встречает его с улыбкой, а в руках театрально держит сковородку. Уже вымытую и пустую. А она не понимала, в чем проблема честно сказать, что много дел и он вернется поздно. Или не дел. Просто соврать про отчеты или переговоры и не давать липовых обещаний.

Кати старалась поменьше пересекаться с ним, уходила на кухню, когда Николай ложился спать, и в комнату, когда он направлялся к холодильнику.

Она стирала ему носки, белые от черных отдельно, с вечера выглаживала рубашки и успокаивала себя мыслью, что когда-нибудь Николай это оценит - ее молчаливую заботу. Сколько женщин проживают свою молодость в ожидании благодарности. Сколько мужей ежедневно ждут одной-единственной улыбки на пороге дома, в который они, порой того не желая, возвращаются.

– Привет!

– Привет! Есть будешь?
– в один из дней прошептала Кати, стоя с улыбкой на пороге (все же пересилила себя).

– Нет, я в городе поел.

– Скажи, а тебя вообще не интересует, как я живу? Что я чувствую? Счастлива ли я? Ты месяц не спрашивал, как мои дела.

– Думаю, если бы что-то случилось - ты бы уже сообщила, нет?
– Николай устало почапал в ванную смыть с себя тяжелый день.

– Тебе не кажется, что мы с тобой живем, как незнакомые люди? Соседи, снимающие одну квартиру на двоих и покупающие продукты вскладчину.

– Ты же сама все знаешь. В стране кризис. Меня сократили. Я начал свое дело, как ты сама меня уговаривала. Пойми, мне правда сейчас очень сложно. И нет у меня сил копаться в твоих душевных терзаниях.

– Давай я пойду работать. Да хоть хостес в ресторан.
– Кати была готова к сотрудничеству и содружеству.

– Закончи хотя бы три курса. Хватит с тебя одного заброшенного образования.
– Он захлопнул за собой дверь в ванную.

К ночи у Кати разболелся зуб мудрости. Поднялась температура. Она пила одну таблетку обезболивающего за другой. Не помогало.

– Мне нужно к зубному. Дай мне денег!
– уныло сказала Кати, заходя к Николаю на кухню. Он сидел, уткнувшись в ноутбук, и что-то разглядывал на экране - вряд ли читал, иначе бы так не улыбался.

– Кати, ну нет у меня сейчас денег. И до пятницы не будет. Ты не можешь дотерпеть до утра и пойти в районную поликлинику? Ты же прописана на Таганке, а в центре вроде с этим проблем нет.

– А ты давно был в районной поликлинике?

– Ну был когда-то.

– Ага. В детстве. Только уже много лет лечишься в МИДовской блатной шараге на Мосфильмовской. Да и страховки покруче тебе родители подкидывают - ты же у нас блатной. А я обычная баба из народа... Должна лечиться в районной. Так получается?

– А я что могу сейчас сделать? Я же не виноват, что у тебя разболелся зуб, - декларировал Николай.

– Ты что можешь сделать??? Ты же мой муж!!! Ты обещал обо мне заботиться! Ты понимаешь, что у меня температура под тридцать восемь? Займи у кого-нибудь денег!

– Ну у кого я тебе сейчас займу? Тем более посреди ночи.

– Позвони отцу.

– Я с ним не разговариваю. Да он и не даст.

– Что значит не даст? Он не одолжит нам денег на лечение зуба?
– Кати подобные заявления приводили в состояние хаоса и раздрая.

– Я сказал, что отцу звонить не буду. Точка.
– Он захлопнул крышку ноутбука и закурил прямо на кухне, хотя Кати просила этого не делать - особенно зимой.

– Ах, эта твоя долбаная гордость. Ты скорее доведешь меня до больницы, чем позвонишь отцу.

– Если у тебя так болит зуб - езжай в ночную бесплатную поликлинику.
– Он затушил бычок в фарфоровом блюдце, но тот тлел и дымил, еще больше провоцируя Кати на поножовщину.

– Но даже там анестезия за деньги!
– практически кричала Кати.