Чтение онлайн

Дописав протокол, Галеев передал его подследственному на подпись. Получив подписанный протокол обратно, сказал:

– Долго будешь глумиться над следствием?

Морозко изобразил на лице что-то наподобие искреннего удивления, и Галеев добавил:

– Не буду терять время на развенчивание твоих сказок, скажу одно: в этот раз тебе никакая психушка не поможет.

– А чё вы меня пужаете, я имею право…

Следователь не дал ему договорить:

– Ты – пустое место, а у пустых мест прав не бывает!

И позвал конвоира.

Когда подследственного вывели, Галеев некоторое время сидел, задумавшись. Этот недочеловек,

Морозко, вдруг обнаружил характер и упорно не выдаёт сообщника. На плёнке видно, что, войдя в помещение, он подошёл к кассе, а сообщник остался на входе, держа на мушке охранника. Вошёл заправщик, охранник в этот момент попытался воспользоваться служебным пистолетом, и сообщник выстрелил в него. В заправщика действительно стрелял Морозко. Второй раз в охранника выстрелил снова сообщник, причём выпустил две пули. Третий труп – тоже дело рук сообщника, к которому Морозко повернулся, а кассир в этот момент попытался взять лежащий на стойке пистолет.

Дальше ничего не видно, оба грабителя отошли немного в сторону и оказались вне зоны охвата камеры. Известно только, что второй скрылся через подсобное помещение и далее через запасной выход. Остались следы испачканных кровью подошв его кроссовок, они теряются в траве – преступник выбежал на газон.

Почему Морозко его скрывает, и даже дознавателям не удалось расколоть его, хоть они и пытались поговорить с ним на понятном ему языке? У них вообще сложилось впечатление, что он получает удовольствие от боли. Извращенец, мазохист, маньяк? Тогда тот, второй – его любовник?

Это выяснится, сейчас только одно понятно: этот номер второй оказался гораздо умнее напарника. На нём была одежда не по размеру, скрывавшая фигуру – куртка-балахон и слаксы, а на голове – панама. Висящая под потолком камера не захватила его лицо, виден лишь подбородок. И отпечатков на пистолете не осталось. Никита же зарисовался во всей своей красе, и даже если б его не взяли на месте преступления, поймали бы немного позже. А что, на дворе лето, зачем в куртке-то париться!

Конечно, можно заочно предъявить обвинение сообщнику и передать дело в суд, но надо выяснить хотя бы имя. Что ж, начинается рутинная работа – отработка всех контактов подследственного.

И Галеев принялся составлять план действий.

Когда Малинин и Григорьев пришли к нему и доложили результаты проведенной оперативной работы, его, как говорят в народе, чуть не хватил Кондратий. Друзья Никиты, такие же ущербные товарищи, как он, в один голос утверждали, что он планировал сколотить серьёзную банду, и составлял вместе с ними планы великих преступлений. Которые, к счастью для мирных граждан, так и остались планами. После выхода из психиатрической клиники он несколько раз попадался на мелком хулиганстве, и каждый раз его выпускали. Вместе с ним в деле бывала его подруга. Друзья Никиты рассказали о некоторых эпизодах, которые выпали из поля зрения милиции – в частности об угоне автомобиля. Машина была угнана с целью погонять по городу, её бросили, когда закончился бензин. Продать на запчасти – на это у угонщиков просто не хватило ума. Подружка Никиты – та ещё оторва, настоящая «пацанка». Если расспросить милиционеров, задерживавших её, они расскажут о её художествах. Протоколы не составлялись, так как имя её – Татьяна Кондаурова. Девушку вызволяли «друзья семьи». Морозко бравировал своей связью, хвастался, что «работает от офиса», видимо, поэтому его выпускали,

когда он попадался один, без подружки.

Располагая этими данными, оперативники ещё раз внимательно просмотрели плёнку, и им показалось, что под одеждой просматриваются женские очертания. Значит, не любовник, а любовница! Но двойное убийство! Выстрелить охраннику сначала в живот, затем разнести череп двумя выстрелами в голову, а после этого пристрелить кассира! Да уж, девица напиталась впечатлениями за этот вечер!

Ни слова не говоря, Галеев вышел из кабинета и направился к начальнику, полковнику Хохлову. Доложив обо всём, что стало известно, спросил, что ему со всем этим делать. Хохлов даже не стал звонить в «офис» друзьям Виктора Кондаурова, с которыми поддерживал связь для получения оперативной информации.

– Ты повредился умом, что ли? Бог с тобой, Рашид, как могла школьница застрелить из пистолета двоих людей! Не верю, хоть ты тресни! Её, небось, бросает в обморок при виде дохлой птички, а ты ей шьёшь мокруху.

– Но приятели Морозко свидетельствуют…

– Вот кто-то из этих приятелей надел панаму и пошёл на дело! Поспрошай их вдумчиво, зачем они девчонку подставляют!

Вернувшись к себе, Галеев отпустил оперативников и занялся другими делами, более сложными и запутанными, но зато не такими удивительными, как это, мысленно прозванное им «Бонни и Клайд на АЗС».

Прошла неделя. Никита Морозко отпирался по-прежнему, а его друзья, вопреки прогнозам Хохлова, не спешили признаваться в том, что в жаркий июльский вечер обрядились по-осеннему и пошли грабить автозаправку.

После рапорта, оставшись один на один с полковником Хохловым, Рашид снова спросил, как дальше действовать в ситуации с ограблением заправки. Вопрос был задан в форме просьбы дать совет. Ответ был дан двусмысленный:

– У тебя же есть данные, и есть полномочия. Вот ты и действуй в пределах полномочий, работай с людьми и данными.

То есть при любых раскладах Хохлов оставался чистеньким – в случае если подтянут девчонку, он сможет оправдаться, что мол, предупреждал, но подчиненный, идейный идиот, вышел из-под контроля. А если вдруг участие девчонки каким-то образом всплывёт (что маловероятно), или «друзья семьи» вдруг обессилят и не смогут её защитить (вероятность – меньше нуля), тогда он скажет, что следил за ходом следствия и всячески понукал следователя Галеева к тщательному выполнению своих обязанностей.

И Рашид Галеев прекрасно понимал, что шеф вывернется в любом случае, а пиздюлины, с какой бы стороны ни посыпались, упадут на подчинённого.

Через неделю из судмедэкспертизы пришли протоколы вскрытий. Выждав ещё неделю, Галеев принял решение: убрать из дела акт приёма передачи видеоплёнки ГУВД от ООО «Квант», которому принадлежала АЗС. Саму видеоплёнку спрятали в архивный сейф. Свидетельские показания друзей Никиты уничтожили. Автомобилист, сообщивший в милицию о нападении, для дачи показаний так и не явился, настаивать на скорейшей его явке не стали. В деле остался протокол задержания Никиты Морозко и его чистосердечное признание. Следователь снова вызвал его, чтобы вновь допросить и подправить предыдущий протокол с учётом заключения судмедэксперта и данных физико-технической экспертизы. В новом протоколе более чётко было прописано, в каком месте находился обвиняемый в момент каждого из выстрелов, как стрелял, и в какой последовательности.