Чтение онлайн

– Допустим, я согласен, хотя мне это все не нравится. Мои условия таковы: я перечисляю деньги за аппарат на «Джонсон», а тебе перевожу за твою работу. Всю сумму отправлять тебе в твою Тьмутаракань я не хочу. Сколько я тебе должен?

Андрей назвал сумму, которую услышал от Юлии – это надо перечислить на Джонсон, остальное – на Совинком.

– Это грабеж средь бела дня! – возмутился Рафаэль так, будто у него отняли всё его имущество.

– Таможня…

Глаза Рафаэля запылали огнем праведного гнева.

– Таможня не стоит половины стоимости оборудования!

– Послушайте, вы этим оборудованием закрываете десять

миллионов, а обходится оно вам… Вы крутили деньги целый год, и заработали на этом… сколько?

Несколько секунд два блондина рассматривали друг друга холодными немигающими взглядами, затем Рафаэль произнёс:

– Растамаживаешь в Волгограде или в Казани?

– В Волгограде.

– Значит, с тебя доставка. Реквизиты свои пришлешь по факсу, реквизиты Джонсона я сам у них возьму.

Обернувшись, Андрей взял со стола лист бумаги, разорвал пополам, одну половину протянул Рафаэлю, другую оставил себе. Они написали друг другу свои контактные данные.

– И это, сроки, – сказал Рафаэль, – Нам надо сделать все очень быстро. Эти чинуши сидят в своих креслах и только требуют. Ничего больше не умеют делать. Мы с тобой понимаем, что деньги нелегко достаются. Нам же и по шапке за это – разгребай теперь всё дерьмо. Ты же в курсе всех наших казанских скандалов – КРУ, МРУ, и так далее.

Поднявшись, он добавил:

– Как ты сказал – «америкосы в тиски зажали»? Это уж точно, овсяную кашу они мне так и не принесли. На всем экономят, мироеды.

В тот же вечер Андрей вернулся в Волгоград, а на следующий день передал Рафаэлю по факсу реквизиты своей фирмы. Решили, что договор поставки с Джонсоном заключит Совинком, растаможит оборудование, и отгрузит фирме «Х», которая оформит все конкурсные документы, и поставит оборудование в РКБ. Реальное название фирмы, которая будет заключать договор с больницей, Рафаэль так и не назвал.

Согласно этой договоренности между Совинкомом и Джонсоном был заключен договор поставки двух Стеррадов, и в счет взаиморасчетов по этому договору Рафаэль перечислил деньги с некоей иностранной фирмы напрямую в «Johnson & Johnson». Оставшуюся дельту он обещал перечислить, когда товар придёт на таможню.

Штейн по этому поводу закатил истерику, и даже индуцировал Галишникову. Вначале он боялся и даже демонизировал Рафаэля – вдруг всё сорвётся, и тогда, после всей суматохи, в каком свете будет выглядеть представитель по югу России. Но после того, как деньги поступили на расчетный счёт, он осмелел, и уже стал требовать каких-то гарантий от плательщика. А вдруг он не заплатит за растаможку? А вдруг перечислит за растаможку, а нашу комиссию – нет? А вдруг перечислит комиссионные не в полном объеме, что мы скажем клиентам? А вдруг, а если… Тысячи вопросов и предположений.

– Он должен подписать договор, написать долговую расписку! – кричал в трубку Штейн.

Галишникова также звонила и с тревогой спрашивала – что за демонюга такой, Рафаэль, не подставит ли он нас – как будто это Андрей где-то нашёл его и волевым решением привлёк к делу.

И Андрей терпеливо объяснял: никто в этом мире никому ничего не должен, и какие это расписки можно требовать с человека, даже реальное имя которого неизвестно? Договор с фирмой, а с какой фирмой? С которой из сотни поганок, крутящих казанские водочные взаимозачёты? Да, если у такого человека потребовать

какую-то бумагу, он тогда точно кинет – просто ради хохмы.

Всё это пришлось вдалбливать Штейну, а также то, что сделка держится на Галишниковой и Галимулиной, на одной их беспредельной уверенности, поэтому нельзя их накручивать. Один их неверный шаг, и тогда Рафаэль поймёт, что перед ними лохи, и всё, жди беды. Согласившись, что нужно оставить их в покое и не дёргать лишний раз, Штейн на бетоне продолжал надоедать Андрею:

– …понимаешь, по гороскопу я – Телец, земной знак, и если я не вижу свои деньги, то я должен хотя бы видеть документ, я должен знать, сколько мне должны денег! Не понимаю этих виртуальных взаимоотношений – стукнули по рукам и разбежались, а вдруг он обманет!?

На этой стадии переговоров Андрей держался крайне осторожно – ведь они, как компаньоны, никаких бумаг не подписывали, хотя Штейн туманно намекал, что сам он, как представитель иностранной фирмы, не может, а вот жена, или кто-то из родственников… Но он так ни на что не решился – опять же из-за того, что никому на свете не доверял. От людей, знавших семью Штейна – оказалось, у него есть в Волгограде близкие люди – стало известно, что в отношениях с женой и с родственниками Вениамин Штейн патологически недоверчив и жаден. В одной из клиник Андрей случайно познакомился с Михаилом, родным братом Вениамина, но когда заговорил о нём, тот резко оборвал, и заявил, что если хоть слово услышит о брате – разорвёт отношения. Такие вот они, Штейны, брат брату – не волк, а волчище. Андрей переменил тему – предполагались деловые взаимоотношения с Михаилом, но сделал вывод насчет обоих братьев. Упёртость была присуща им обоим.

В царстве белого мрамора. Тадж-Махал. Райский сад.

Нам предстоял недолгий перелет, всего сорок пять минут. Один из нас, Леонид Почивалов, не раз бывавший в Индии, предпочел остаться в Дели, и в самолёт мы сели втроём: Майя, Исаак и я. Несмотря на то, что уже третьи сутки нам не удавалось толком выспаться, мы были бодры и оживлены. И не удивительно! Ведь мы летели сейчас, чтобы собственными глазами увидеть одно из чудес света – тысячекратно описанный, тысячекратно прославленный мавзолей Тадж-Махал. Нам казалось, что мы уже когда-то видели его, настолько объемными и выпуклыми были многие описания. Но всё равно – пока не сравнишь объективную реальность с тем хрупким образом, что создался в твоём воображении, ты не успокоишься. Недаром народная мудрость гласит, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

После большого воздушного путешествия этот маленький перелет мы переносим шутя. Тем более, что еще не добравшись до красоты, созданной человеческими руками, мы уже здесь, в самолете, любуемся красотой, созданной самой природой. Я имею в виду нашу стюардессу в голубом сари. Можно бы, конечно, сказать, что она красива, как выточенная статуэтка, изображающая индийскую баядерку. Но я не скажу так. Потому что баядерки, благодаря массовому производству, уже превратились в псевдонациональные сувениры. Красота их стандартизировалась и стерлась от тысяч любопытных туристских рук. А та живая красота, которую мы видели сейчас, воплощала в себе и душу народа, и индивидуальное своеобразие…