Чтение онлайн

Вот он, тот вопрос без ответа, о котором мы упоминали выше. К сожалению, убедительные доводы, говорящие в пользу спасения Людовика XVII, теряются в противоречиях, возбужденных самими исследователями, которые вплоть до сегодняшнего дня не отказались от попыток докопаться до истины. И по сей день вопросы: с чьей же все-таки помощью дофин мог бежать из Тампля, где содержалась в то время под стражей королевская семья, когда и кем был подменен, не стояла ли за всем этим какая-нибудь крупная политическая фигура Французской революции (нередко на эту роль назначается Робеспьер), заинтересованная в столь важном заложнике, – так и остаются без ответа. Но из-за появления версий о том, что на самом деле имела место не одна, а две или даже три

подмены, совершенные в течение 1794–1795 годов, многие исследователи окончательно утратили интерес к несчастному Луи-Шарлю.

Но если же продолжать рассуждения о возможном спасении малолетнего дофина, стоит подумать в первую очередь о том, кому это было выгодно? Первый приходящий в голову ответ, конечно, таков: фанатично преданным своей идее роялистам. Если же это были не они, то для того, чтобы кто-то другой был заинтересован в исчезновении Людовика XVII из тюрьмы, в любом случае необходимо, чтобы политические условия Франции того времени допускали возможность восстановления монархии, ведь иначе спасать короля просто не за чем. Давайте посмотрим, так ли это было…

В ответе на этот вопрос исследователи тоже отнюдь не единодушны. В то время как одни из них уверены, что в последние годы XVIII века роялисты были абсолютно неспособны серьезно угрожать республике, другие, наоборот, удивлены тем, что павшая монархия тогда не оказалась восстановленной. Однако ни те, ни другие в подтверждение своих точек зрения, как правило, не приводят никаких аргументов, ссылаясь исключительно на так называемую личную убежденность. Ну, а любые версии без аргументов принять сложно.

При этом многочисленные документы, датируемые именно 1795 годом – письма и петиции в высший законодательный и исполнительный орган страны (Конвент), пресса и памфлеты – недвусмысленно указывают на реальную опасность роялистской реставрации {22} . Монархизм, как мы уже говорили, становился еще более популярным благодаря тому, что королевская власть после стольких лет хаоса революции начинала ассоциироваться со стабильностью и порядком. Жажду перемен сменяло ностальгическое стремление к покою.

С другой стороны, существуют многочисленные свидетельства о том, что подобная возможность существовала: депутаты Конвента вели о ней переговоры как с роялистами в эмиграции, так и с руководителями Вандейского мятежа {23} .

Нельзя не учитывать и тот факт, что именно весной 1795 года Конвентом было принято решение о создании новой конституции Франции, для чего и была избрана соответствующая комиссия, та самая Комиссия одиннадцати. Некоторые исследователи уверены, что ее члены также участвовали в упоминавшихся выше переговорах с роялистами; а среди современников встречаются даже намеки на то, что первоначально Комиссия хотела предложить проект отнюдь не республиканской конституции или же выступить за создание сильной единоличной власти (например, учредив пост президента), способной эволюционировать в монархическую форму правления.

Защитников версии о спасении дофина обычно условно делят на «эвазионистов» и сторонников конкретных претендентов на престол, выдававших себя за Людовика XVII (а таковых в истории Франции было около шести десятков). Если последние отстаивают подлинность полюбившегося им «героя», то первые просто утверждают, что юному королю так или иначе удалось спастись.

Однако если все-таки принять версию о чудесном спасении юного короля, остается непонятным, почему же те силы, которые смогли похитить его из Тампля, не объявили во всеуслышание о том, что он жив, после заявления Конвента о смерти узника.

Ответить на этот вопрос можно так: во-первых, сразу же после того как стало известно о смерти дофина, граф Прованский поспешил издать декларацию о собственном воцарении и о готовности возглавить роялистское движение. Лидеры Вандейского мятежа также заявили о смерти Людовика XVII в специальном манифесте от 26 июня 1795 года. В этих условиях появление «спасенного» дофина могло только внести раскол в ряды монархистов.

Во-вторых, существует огромное количество свидетельств того, что роялисты планировали выиграть выборы в новые органы власти, а это дало бы вполне реальную возможность для реставрации мирным путем, причем в форме не абсолютной, а конституционной монархии.

Таким образом, объяснить, почему Людовик XVII – если он действительно избежал смерти – не был предъявлен мировой общественности, вполне возможно. Кроме того, очевидно, что сам десятилетний мальчик вряд ли мог рискнуть в то время (да и в любое другое тоже) самостоятельно объявить о своих претензиях на трон.

Кроме всего прочего следует заметить, что смерть юного принца сопровождалась рядом странных и весьма необычных обстоятельств. Памятуя об этом, сторонники версии о спасении дофина задают массу вопросов, безусловно требующих ответов.

Но вернемся к тем событиям, что предшествовали смерти дофина. В октябре 1794 года Комитет общественной безопасности усиливает охрану здания тюрьмы, принимая постановление о направлении в помощь постоянной охране еще и членов секций. С тех пор в Тампле побывало более двухсот представителей населения столицы. Можно ли предположить, что никто из них никогда не видел наследника престола? А если видел, неужели не поднял бы шум, если бы обнаружил подмену (благо обвинить в ней могли Робеспьера)? Это одно из самых «труднопроходимых» мест теории о спасении Луи-Шарля. Преодолеть его можно двумя путями: либо бегство датируется еще январем 1794 года, либо правда то, что только девять членов секций знали кронпринца прежде (а их свидетельства весьма спорны, хотя и подтверждены документально).

Тут можно добавить, что неоднократно навещавшие царственного узника члены Конвента (если им верить) утверждали, что, по крайней мере, с июля 1794 года по февраль 1795-го перед ними представал один и тот же мальчик. При этом все отмечали его апатию, переходящую в умственную отсталость, равнодушие, крайнюю молчаливость.

В начале мая 1795 года, когда велись переговоры с Испанией о выдаче Людовика XVII, охрана докладывает в Комитет о прогрессирующем ухудшении состояния здоровья узника. К нему немедленно присылают доктора Дессо, весьма известного в Париже медика. Сохранилось его свидетельство о первой встрече с дофином, где он говорит о том, что нашел в камере Тампля ребенка-идиота, практически умирающего, жертву абсолютной нищеты, полностью заброшенное, опустившееся от жестокого обращения существо. Дессо прописывает мальчику лечение от истощения, а во второй половине мая направляет в Конвент доклад, который таинственным образом исчезает, так и не достигнув адресата. В тот же день Дессо обедает с некоторыми депутатами Конвента, а по возвращении домой у него проявляются симптомы сильного отравления, в результате которого врач умирает.