Лювьен
Шрифт:
– Не застал тебя в лавке. Раз не на работе, значит учишься. Да и вой волка и вой убивца как-то различаю, знаешь ли, – я зависла. Тут, чую, шестерёнки заскрипели уже у меня. Но не в голове. Что-то заворочалось внутри, – ты чего зависла? Будто не здесь.
– Я правильно понимаю, ты специально ходил тут, и ждал, когда освобожусь? Заранее?
– Ага.
Вот так легко и коротко. Больше не найдя, что на это ответить, я замолчала. Он тоже не спешил прерывать молчание. Так и шли спокойно. Бежать домой как-то не шибко хотелось, хоть усталость уже и начала накатывать волнами. Дома всегда весело, всегда лотерея что там. А сейчас
– Ты, должно быть, голодна, – прервал молчание Марк, когда мы снова проходили мимо вчерашней таверны, – можем зайти.
– Не настолько, чтобы голод был выше усталости. Хочу домой, – И ни словом не соврала. Усталость действительно подавляла все остальные желания, – лучше расскажи что-нибудь? Например про свою деятельность. Вчера как-то не шибко видела энтузиазм в твоих глазах.
– Моя работа – это моя жизнь. Я всегда на работе. И то что делаю – это то, к чему я шёл всю жизнь. Так что выбор материала для шлифовки меча это лишь малая крупица. Как говорят придворные «Откройте форточку, снова душно», – я рассмеялась. Аналогия с «духотой» мне была знакома, но до такой формулировки ещё не дошла. Покосилась на его руки. Широкие ладони, привыкшие держать тяжёлый меч. Сразу вспомнились кисти моего брата-артефактора. Худые, длинные, с выступающими костями и виднеющимися венами всегда приводили меня в восторг. Как, собственно, и вся его внешность. Волнистые волосы до плеч цвета вороного крыла, худое лицо, как и вся комплекция. Выше меня на голову, мы подходили друг другу как пазл, когда он обнимая просто клал голову мне на макушку. Я тряхнула головой, отгоняя воспоминания, – ты чего?
– Да так, в мысли ушла. Родных вспомнила.
– Давно их не видела?
– Угу. Учусь жить без них. Почти научилась.
– Понимаю. Но ты же сама знаешь…
– Да – да, «у мага и воина друзей и родных быть не может», прописная истина.
– Пойми, они наша слабость. Чувства любви и привязанности туманят расчёт, который иной раз дорогого стоят. Поэтому я бы на твоём месте если и заводил друзей, то из тебе подобных магов. И то не факт.
– Я тень, а мы всегда работаем поодиночке. Стоп, ты сказал «наша слабость»? Кто же ты? Помню как пренебрежительно в прошлый раз отзывался о магах, так что явно не из них. Зато у тебя глаза сразу светятся изнутри, как про своё дело рассказываешь. Что же ты в итоге делаешь? Столько слов и никакой конкретики.
– Мы следим чтобы везде всё было хорошо и спокойно. Тебе этой информации будет достаточно. – отрезал он, давая понять что последняя фраза не является вопросом. Однако, увидев моё расстроенное лицо решил разбавить обстановку, – Лучше поясни свою «маленькость». У вас в семье все такие не высокие?
– Примерно да. Разве что младший брат выделяется. Его некоторые считают даже за эльфа, хотя он чистокровный человек. Хотя бы потому что Рилл смуглый, – усмехнулась я, – нет, правда! Он даже зимой темнее чем я. Меня же родные наоборот называли аристократкой голубых кровей, потому что всегда белая и могу сгореть на солнце за несколько минут.
– Может, тогда в роду и правда где-то есть эльфы или голубая кровь?
– Да кто ж проверял. Одно лишь скажу точно – у нас род сильный. Каждый если идёт куда-то, то делает это превосходно. Ты бы видел творения моего артефактора! Он даже не учился, делает интуитивно, но изделия получаются чудо как хороши. Остаётся только влить энергию и готово.
– Покажешь
– Когда-нибудь возможно, но сейчас с собой нет. Магистры академии быстро их конфискуют после каждого экзамена, обидно, – насупилась я, – каждый можно приобрести за баснословную цену в профессиональной лавке, а они их у меня просто так отбирают, «зачёт сдан, отлично, вы свободны».
Я подошла к ближайшей скамейке, присела. Ну вот, окончательно расстроилась. Ещё и ноги болели нещадно. Потёрла икры ног, разминая мышцу. До дома ещё далеко.
– Может, возьмём экипаж?
– Что? – подняла я сощуренные глаза, находясь мыслями где-то далеко, – не, дойду. Если не хочешь – можешь не идти.
– Какие-то низкие вибрации, не улавливаю, – ответил Марк и стал смотреть в разные стороны поверх меня. Я подскочила, – возница! Стой! – крикнул он куда-то мне за спину не давая вставить и слова.
От мирного покачивания повозки я расслабилась под звук копыт лошади. Хотелось ещё и прижаться к рядом сидящему Марку, положив голову ему на плечо, но я гнала от себя эти мыли. Что-то шевелилось внутри груди, но я упорно это игнорировала. Рядом с мечником хотелось позволить себе побыть простой хрупкой девушкой, а не всесильным магом. «У меня лапки», как любит говорить одна постоянная клиентка в лавке. Девушка всегда приходила с молодым человеком и скупала большое количество дорогих товаров, но исключительно из косметики. В дверях всегда стоял их слуга, держащий корзину с покупками. Иронично, что этот же слуга иногда приходил и один. Молча протягивал список с необходимыми, на этот раз уже полезными снадобьями, внизу была подпись всё той же девушки. Рассчитавшись, слуга уходил, всё так же не проронив ни слова.
– Что будешь делать сейчас, когда доедем? – прервал Марк молчание, когда до дома оставалось пара кварталов.
– Пообнимаюсь с любимой, – спокойно ответила я и посмотрела на него с ехидной улыбкой. Снова эти работающие шестерёнки в мозгу и нахмуренный лоб, – ну же, Марк! Вроде умный, должен сообразить.
– Я бы сказал, что ты «из этих», но мне скорее кажется, что меня хотят подловить.
– Правильно кажется, – уже открыто забавлялась я, – сдаёшься?
– Так, погоди! Я пойму…
– Ну…ну…!
– Не, ты действительно на столько «дружна» с соседками?
– Брр… Как можно.
– А что, я встречал таких.
– Так сдаёшься?
– Да. Так кто это? И что я теперь должен.
– Гитара! – и, не выдержав гамму эмоций на его лице, рассмеялась в голос, – Гитара – любовь всей моей жизни. Она выслушает когда больно и тоскливо, так же позволит смеяться когда хорошо, будет играть со мной песню моей души!
– Но… ты же маг, зачем тебе гитара. Вы же можете просто воспроизводить музыку инструментов. Наши маги так часто на праздниках делают.
– Эх ты, такой «всесильный», а простых вещей не понимаешь. Я сама пою. И сама играю. Гитара лишь подсказывает мне мотив и мелодию. Бывает, что хочу что-то сыграть, а гитара не даёт. Она моя подруга и любовь. Она никогда не предаст. Иногда даже предупреждает. Когда во сне вижу что с ней что-то плохое, то значит и наяву будет что-то плохое со мной. Поэтому и «пообниматься с любимой» для меня означает «поиграть на гитаре».
– Хорошо, я понял. И часто ты так разводишь людей?
– Регулярно, постоянно с новым знакомым. А с тебя…с тебя… дай подумать… с тебя ночная прогулка! Не сегодня, конечно.