Лютая мораль
Шрифт:
— Откройте, побеседуем, — мягко проговорил Танин, — я не отниму у вас много времени.
— Мне не о чем с вами разговаривать, — не сдавался парень, — я и так полночи давал показания.
— У меня есть деньги, — не отступал Владимир, — сколько вы хотите?
— Мне ничего не надо, — буркнул Заречный, — уходите.
«Ладно, но, клянусь небом, я тебя из-под земли достану!» Китаец не стал вызывать лифта — тот был занят — и начал спускаться по лестнице. Дойдя до следующего этажа, услышал, что наверху открылись двери кабины лифта. Раздались тяжелые шаги. Вслед за этим до него донеслись приглушенные
Танин бесшумно поднялся на один пролет и замер в ожидании. Снова лязгнули замки внутренней двери, и тонкий слух Китайца уловил голос Заречного:
— Я же сказал: мне ничего не нужно.
— Как это не нужно, братан? — Этот грубый голос звучал гораздо отчетливей, потому что говоривший находился с внешней стороны двери. — Хотя, если не хочешь, я твои лавэшки могу себе оставить…
Видимо, охранник узнал говорившего — Владимир услышал, как отодвигается задвижка на двери.
— Я думал, снова этот урод вернулся. — Теперь голос Заречного был слышен очень хорошо, хотя он говорил негромко. — Давай.
— Погоди, братан, — пришедший был явно встревожен, — кто-то к тебе приходил?
— Да, — ответил охранник, — он сказал, что он — частный детектив. Я не открыл ему.
— Вот это ты сделал напрасно, — укоризненно произнес тот же голос, — нужно было хотя бы посмотреть на него. Потом обрисовал бы его нам.
— Я больше не собираюсь на вас работать, — заявил охранник, — давай бабки, и до свидания.
— Че ты какой дерганый, братан? — Пришедший был недоволен. — Может, ты кому настучал на нас, а?
— Да что я, враг себе, что ли? — запротестовал Заречный, понизив голос до шепота. — Кому я мог настучать?
— Тебе лучше знать… — в голосе гостя появились угрожающие нотки.
— Ты нам лапшу на уши не вешай, Шурик, — услышал Китаец третий голос, высокий и нервный, — если лажанулся, так и скажи. Может, ты и мусорам все выложил, а с нас хочешь бабки слупить? Ты ведь штуку уже получил…
— Да вы что, ребята?! — испуганно воскликнул обитатель квартиры. — Вы же знаете, что бабу повязали… Получается, что я здесь ни при чем. А вдруг это она раскололась?
Танин осторожно посмотрел вверх и увидел два бритых затылка, принадлежавших посетителям Заречного, и самого Александра, который стоял в профиль к нему. Он был высок и широкоплеч, синяя спортивная майка без рукавов плотно обтягивала его мускулистый торс. Братки — а в том, что это бандиты, Китаец не сомневался после первой же фразы грубоголосого, — были ростом пониже и более субтильные.
— Она знает, что после этого не проживет и двух дней, — усмехнулся обладатель душераздирающего фальцета, стоявший за своим приятелем.
Его напарник был пониже его, но шире в плечах.
— Ладно, Шурик, — пренебрежительно сказал широкоплечий, — мы пошли. Погнали, Гриша.
Он развернулся и направился к лифту. Китаец быстро спрятал голову, но успел заметить в руках у него небольшую спортивную сумку. Гриша затопал следом. Заработала лебедка, поднимающая кабину
— Погоди-ка, — растерянно окликнул парня Заречный, — а деньги?
— А-а, деньги! — как бы вспомнил низкоголосый и пошел обратно. — На, получи…
Танин услышал сухой щелчок, сдавленный полувскрик-полустон и шум падающего тела, затем — через секунду — еще один щелчок. Рискуя быть замеченным, он снова посмотрел наверх и увидел, как широкоплечий быстро прошел к лифту, пряча в сумку пистолет с навинченным на него глушителем.
Перескакивая через две ступеньки, Китаец кинулся на площадку седьмого этажа. Когда он с «ПМ» в руке очутился там, лифт с бандитами уже двинулся вниз. Заречный лежал, скрючившись в проеме распахнутой двери: верхняя часть тела слегка повернута на правый бок, а в голове, в районе виска — ровное входное отверстие от пули калибра 7,62 миллиметра. «Контрольный выстрел», — понял Танин. Первая пуля попала в живот. Майка и рука, которой охранник пытался зажать рану в животе, были мокрыми от крови. Помощь ему уже явно не требовалась.
«Доигрался парень», — промелькнуло в мозгу у детектива. Не теряя больше времени, он бросился вниз. Так быстро он давно уже не бегал. Меньше чем за полминуты преодолев все семь этажей, Китаец вылетел из подъезда, едва не сбив с ног дородную тетку в цветастом платье и трикотажной кофточке. «Извините», — машинально пробормотал Владимир, оглядывая двор. Он заметил, что за угол дома неспешно поворачивает небольшой ярко-красный «БМВ» с тонированными стеклами. Танин в несколько прыжков добрался до «Массо», вскочил за руль и двинулся следом.
Пока «БМВ» ехал по узким улочкам «тихого» центра, Китаец мог спокойно держать его на приличном расстоянии, не привлекая к себе внимания. Попетляв немного по району, где частные одноэтажные дома чередовались с новенькими кирпичными девятиэтажками, красная немецкая иномарка направилась в сторону центра. Движение становилось более интенсивным, и, чтобы не потерять «объект» где-нибудь на светофоре, пришлось сократить дистанцию до минимума. «БМВ» поехал быстрее, но двигался с максимально разрешенной в городе скоростью, соблюдая все правила.
Центр проехали, в принципе, спокойно: казалось, ни водитель, ни пассажир «бээмвухи» не подозревали о том, что кто-то висит у них на хвосте. Только после того, как немецкая иномарка несколько раз свернула направо, сделав круг и снова выехав на центральную улицу, Китаец понял, что его засекли. В этот момент он чуть не пожалел, что не пользуется мобильным телефоном: можно было бы сообщить в милицию, что в красном «БМВ», такой-то государственный номерной знак, движущемся по направлению к Заводскому району, находится убийца. Но что толку жалеть о том, чего нет? Мобильник Танин не приобретал сознательно, несмотря на частые упреки Лизы. Хотя это современное и удобное средство связи, но с трубкой в кармане, считал Владимир, он потеряет частичку своей свободы, которой так дорожит. Все Лизины доводы, что трубку можно отключать и вообще иногда оставлять дома, он пропускал мимо ушей, предпочитая пользоваться телефоном дома, в конторе или обычным таксофоном. Наверное, в этом было что-то консервативное, а скорее даже восточно-ретроградное, но ведь в жилах Танина действительно текла наполовину восточная кровь.