Чтение онлайн

Фрэнк ухмыльнулся. Это был его конек.

– Григорий, - сказал он, - моя работа в том и заключается, чтобы проникать куда угодно. Охрана электростанции - сущая чепуха.

– Я бы так не сказала, - заметила Мария-Елена.

– Я могу предложить целую кучу способов проникновения. Вы видели школьный автобус?

Школьный автобус видели все.

– Операция занимает два дня, - продолжал Фрэнк. - В первый день вы изучаете маршрут автобуса. Он едет по городу, подбирая по пути работников станции. Вы выбираете какую-нибудь из смен, не важно, дневную или ночную, и следите за

ней. На второй день вы подъезжаете к последнему пункту маршрута, входите в автобус, показываете пассажирам пушку и...

– Какую пушку, простите? - спросила Мария-Елена.

– Оружие, - ответил Фрэнк. - Сам-то я им не пользуюсь и рассуждаю чисто отвлеченно. Итак, вы входите в автобус, показываете людям оружие и велите сидеть тихо и не дергаться. Автобус подкатывает к станции, охранник машет рукой, и вы въезжаете в ворота. Охрана обеспечивает вам безопасный проезд на территорию. - Фрэнк улыбнулся, покачал головой и спросил Григория: - Но зачем это нужно? Допустим, вы попали внутрь. Вы отмачиваете свою шуточку, а нам-то что с этого? Там нет ничего ценного.

– Там плутоний, - заметил Григорий.

– Вот как? И что прикажете с ним делать?

– Боюсь, ничего. - Григорий улыбнулся и добавил. - Даже если я влезу в автобус с пистолетом в руках, вряд ли пассажиры воспримут меня достаточно серьезно.

– Ну вот, видите? - сказал Фрэнк. - Согласитесь провернуть вашу шуточку где-нибудь в ювелирном магазине, и я иду с вами.

После выпуска новостей Григория, Пэми и Квана сморит усталость. Григорий ляжет на диване в гостиной, Квана устроят на полу на импровизированном матрасе из кресельных подушек, Пэми уложат на втором этаже. Мария-Елена отправится спать в свою комнату, а Фрэнк - в соседнюю спальню, прежде принадлежавшую Джеку.

Но это позже, не сейчас. Мария-Елена и Фрэнк еще не хотели спать. Оба они, каждый по своей причине, испытывали возбуждение и нуждались в успокоении. Они ушли на кухню и, закрыв за собой дверь, принялись наводить порядок. Мария-Елена рассказала Фрэнку о своей прошлой жизни в Бразилии, а тот немногословно поведал ей о бесконечных перипетиях своей бесцельной жизни и подробно рассказал о происшествии в Сент-Луисе, ставшем поворотным пунктом в его судьбе.

– Теперь я не могу допустить, чтобы меня поймали. Никаких больше мелких краж, никакого риска. На сей раз тремя-пятью годами не отделаться. Если меня схватят, мне конец.

– Значит, вам придется перестроиться, - шутливо заметила Мария-Елена. Она не могла понять, отчего излияния Фрэнка не вызвали у нее неприятия. Ей почему-то казалось, что Фрэнк - скорее хороший человек, вынужденный творить зло, нежели законченный мерзавец. Во всяком случае, он за всю свою жизнь не отравил ни одного ребенка.

Казалось, Фрэнк и сам удивлялся тому, что он столь откровенен с незнакомой женщиной.

– Я никогда еще не болтал так много, - признался он наконец. - Что со мной случилось? Я вверяю вам свою жизнь, хотя вовсе вас не знаю. Стоит вам позвонить в полицию, и меня как не бывало.

– Зачем мне это делать?

– Не знаю. Зачем люди делают гадости?

Уборка уже была закончена. Мария-Елена стояла спиной к раковине, скрестив руки. Фрэнк прислонился

к холодильнику.

– Я не намерена устраивать вам неприятности, Фрэнк, - сказала она.

Фрэнк пожал плечами и натянуто улыбнулся.

– Остается только надеяться.

Мария-Елена развела руками.

– Вы первый человек, который разговаривает со мной за последние пять лет, - сказала она.

Его улыбка стала еще шире.

– Мне пришлось ждать меньше. Может, потанцуем?

– Здесь нет ни радио, ни магнитофона, - растерянно произнесла женщина.

– Неужели вы не слышите музыку?

Мария-Елена подняла голову и печально улыбнулась в ответ.

– Теперь слышу, - ответила она.

Фрэнк шагнул вперед, и Мария-Елена оказалась в его объятиях. Фрэнк не умел танцевать и знал об этом, а посему он повел женщину простым медленным шагом вокруг кухонного стола. Мария-Елена оказалась полнее и крепче, чем он думал, но это ему понравилось. В конце концов перед ним была не девчонка, а зрелая женщина. От ее волос пахло чистотой, а мягкая шея едва ощутимо благоухала духами. Ведя ее медленными шагами, напоминавшими тюремное шарканье, Фрэнк откашлялся и, набравшись храбрости, после двух неудачных попыток сумел наконец пробормотать:

– Можно мне... э-э-э...

– Да, Фрэнк. - Мария-Елена погладила его по плечу и поцеловала в шею.

32

Утром Кван проснулся, еще более слабый, чем накануне. Он отказался вставать с матраса на полу и лишь дважды приподнялся, чтобы проглотить немножко приготовленной Марией-Еленой смеси. На сей раз ему было больно глотать даже воду с медом, и большую часть дня он провел в дреме.

В недолгие периоды бодрствования Квана обуревало новое, доселе неведомое ему желание. Он сумел побороть отчаяние и окреп духом. Он по-прежнему мечтал умереть, покончить со своим бессмысленным существованием, но пропадать зря больше не хотел, а хотел он, чтобы о нем узнал мир правительства, чиновники, все те бесчувственные люди, которые довели его до нынешнего состояния.

Григорий тоже не покидал гостиную. Как только Мария-Елена отдернула занавески, он уселся на диван, на котором спал, и принялся разглядывать пустое пригородное шоссе за окном. Мария-Елена должна была увезти Григория в половине одиннадцатого, чтобы успеть в клинику к обеду, но когда она сказала ему, что пора собираться, он после недолгого колебания признался, что не хочет уезжать.

– Возвращаться в клинику бессмысленно, - шепотом сказал он, не желая будить заснувшего Квана. - Теперь там делать нечего. Я хотел бы провести оставшееся время в... Мария-Елена, можно мне остаться?

– Боюсь, врач будет против, - осторожно заметила Мария-Елена, усевшись рядом с ним на диван.

– Конечно, если я вам мешаю...

– Вы мне не мешаете, Григорий.

– Хотя бы на несколько дней.

Не желая терять достоинство, Григорий старался избегать просительного тона. Заметив это, Мария-Елена ответила:

– Надо позвонить врачу, спросить разрешения...

– Нет, - отозвался Григорий. На его лице появилось несвойственное ему лукавое выражение. - Они не знают вашего адреса, не знают даже, в каком штате вы живете.