Люди Анунамэ
Шрифт:
Магистр на миг вскинул глаза к небу:
— Именем Анунамэ!
— Именем Анунамэ… Именем Анунамэ… Именем Анунамэ… — дробным эхом откликнулись хранители.
И когда тайное имя Господа семь раз унеслось ввысь, семь холодных лезвий упали вниз.
Ноги скользили по тающему снегу, а ветер бил в лицо и разметал полы плащей. Стаей черных птиц они слетели с косогора.
— Не дайте ему говорить! — крикнул магистр. — Не дайте ему колдовать!
— Не пытайтесь убить! — рявкнул
Звон стекла, вынесенная с косяком дверь…
Прежде чем чернокнижник понял, что к чему, веревки уже стянули его по запястьям и лодыжкам, а рот распух от кляпа.
Слишком маленький рот — для такого кляпа.
— Он же…
Назар повернулся к магистру, не решаясь договорить.
Чернокнижник… Какой же это чернокнижник? Щенок щенком, лет четырнадцати от роду, не больше! Разве может быть чернокнижник — таким сопливым молокососом?
— Не бери в голову, храмовник, — сказал магистр. — Личина. Всего лишь личина. Хотел обмануть нас.
Парень затрепыхался, как рыба. Попытался заговорить — но кляп надежно отгородил его от возможности сказать заклятье.
— Мычи, мычи, черный выкормыш… — усмехнулся Назар. — Недолго тебе осталось.
— Как тащить будем, — сказал магистр.
— Может быть, прямо здесь?
— Без последней молитвы?.. — голос магистра стал холоден, как обледенелый нож.
Больше парень не трепыхался.
Ни внизу, в лощине. Ни когда его тащили по косогору. Ни когда ушли дальше, в лес — туда, где Анунамэ был в своей силе.
Воздух окутал тела синеватым налетом. Божественное дыхание щедрого Анунамэ. Стало тепло. На душе стало легче. Уже почти дома. Только…
Парень не трепыхался, даже когда хранители остановились на полянке и бросили его на землю.
Нетрудно понять, для чего. Но он не трепыхался и не мычал в кляп. А в глазах — и от этого мороз по хребту, даже несмотря на теплое дыхание Эминамэ! — и вовсе смешливый огонек.
— Здесь тебе твой поганый язык не поможет, — сказал Назар, чтобы расправиться с робким безмолвием остальных. — Здесь земля нашего бога. А мы хранители этих земель.
Но смешливый огонек не погас. Только еще больше разгорелся, кажется.
Магистр присел на колено и вытянул кляп.
— Ты полон яда, чужак, — сказал магистр, стараясь не смотреть в эти смешливые глаза. — Ты пришел к нам не с добром, и тебе нет места в наших землях. Хочешь ли ты покаяться в грехах и принять прощение бога, прежде чем отправишься в последний путь?
В его руке уже был нож.
Но парень лишь улыбнулся:
— А последнее слово?
Магистр вздохнул, поморщился… Но на него смотрели младшие хранители.
— Говори, чужак. Что ты хочешь сказать перед смертью?
— Перед смертью я бы хотел узнать, за что же меня собираются убить.
Магистр
— Господь наш знает, за что. Это главное.
— Бог-то все знает… Но люди могут ошибаться, верно?
Кто-то их младших хранителей кивнул. Тут же испуганно вскинул глаза на магистра — но кивок-то все заметили…
Магистр поморщился. Придется спорить. Хотя это всего лишь пустая игра в слова. Она нужна лишь слабым духом. Праведники видят правду и без доказательств.
— Ты слуга Неназываемого, — сказал магистр.
— Из чего это следует, хранитель? — улыбка не сходила с губ мальчишки.
— Кого ты пытаешься обмануть? Мы все видели, что ты сделал с той, что пришла к тебе…
— Разве я причинил ей вред?
— Ты дал ей то, что бог не дает людям! А значит, ты забрал ее душу для того, который…
— Да ну? — перебил мальчишка. — А может быть, вы просто не умеете как следует просить? Этого вашего… гхм… бога… Может быть, чтобы разбудить мощные силы, надо просить по-особенному, а вы этого не умеете, в этом все дело?
Магистр вновь поморщился. Да, чернокнижник умеет плести слова…
— Для чего нашему Господу не давать нам того, что он в силах дать нам? Чужак, ты чернишь имя всемилости…
— Мне жаль вас разочаровывать, но вашего бога нет. Увы. То, что вы называете своим богом — это всего крошечная часть куда большей силы. Силы, которая объемлет все су…
— Как знаешь, — пожал плечами магистр. Его голос зазвенел льдинками. — Бог есть, и очень скоро ты в этом убедишься. Как главный хранитель этих земель, я приговариваю тебя к смерти за святотатство.
Он на миг вскинул глаза к небу:
— Именем Анунамэ!
Нож в его руке взлетел к холодному небу — и упал в теплое тело…
Но не вошел. Серый налет божественного дыхания сомкнулся, словно стальная плита. С хрустальным звоном нож отлетел назад.
Кто-то из младших хранителей ахнул:
— Господи всемогущий…
— Я же говорю, нету вашего бога, — сказал парень.
— Магистр… — Назар отказывался верить своим глазам.
Этого не могло быть. Дыхание Анунамэ могло защищать — но только если кто-то свой пытался убить своего. Ранить. Покалечить.
Но чтобы дыхание защищало от хранителя…
— Магистр…
— Ну что? — мальчишка давился смехом. — Я вам говорил, что нету вашего бога?
Магистр ударил еще раз. И еще. И еще…
Дыхание Анунамэ смыкалось на груди чернокнижника. Нож отлетал. Парень хохотал, все громче и громче.
Пошатываясь, словно пьяный, магистр встал.
— Срубите ветку. Привяжите его. Пойдем в город. В храм. Там…
Парень гоготал и гоготал, катаясь по земле. И от этого смеха казалось, что весь мир сползает куда-то. Куда-то туда, где никогда не должен был оказаться…