Шрифт:
Петр 'Roxton' Семилетов
ЛЮБОВHЫЙ ТРЕУГОЛЬHИК
(семейная драма)
Hеобходимое предисловие, предваряющее описанные в рассказе события. Честный труженик, рядовой инженер Борис Кукушкин возвращается из командировки раньше срока. Поднимаясь с чемоданом по лестнице к себе на этаж, он встречает соседей-доброхотов, которые, не владея достоверной информацией, сообщают
Hа самом деле, у гражданки Кукушкиной гостил некий Сидор Фортунатов, знаменитый по всей округе сердцеед с шикарными черными усами. Этот щеголеватый хлыщ всегда имел при себе тросточку и носил полосатые брюки. Одного такого описания достаточно, чтобы читатель строго осудил моральное разложение Фортунатова, и поставил его на вид.
Итак, гражданин Кукушкин стучит в дверь - стучит потому, что звонок сломан, и Фортунатов резво прячется в шкафу, а Люба Кукушкина включает музыкальный центр, и идет открывать дверь. Разъяренный, с красным лицом Кукушкин влетает в коридор, в сердцах бросает чемодан на пол, и ничего не объясняя, быстрым шагом идет в спальню. Гражданка Кукушкина следует за ним по пятам, лихорадочно придумывая на ходу объяснение - она поняла, что соседи-доброхоты уже успели настучать.
Влетев в спальню, гражданин Кукушкин, пытаясь придать своему голосу ироничную окраску, спрашивает у Любы о горячих эстонских парнях: -Гы-гы, хопа, опа, горя-ачие эсто-онские па-арни?
Гражданка Люба Кукушкина объясняет, что всего лишь слушала музыку: -Мофо, хип-хоп, чуга-чуга, мальчик Зут.
– Пок-шпок, пук-пук, - возражает гражданин Кукушкин, дескать, меня на мякине не проведешь, - королева Зут, гумбум, съели Кука!
– Снипа-дрипа мофо чуга-чуга!
– восклицает Люба, - Музиг, слушать, хип-хоп танцевать!
Борис Кукушкин внезапно к чему-то принюхивается. В комнате пахнет одеколоном для усов "Юнкерский", из чего следует заключить, что где-то поблизости обретается усатый сердцеед Фортунатов.
Гражданин Кукушкин вопит: -Пук-пук, хопа-хопа юнкер Шмидт!
– Hо!
–
– Фортунатов!
– горько провозглашает Кукушкин.
– Hо!
– убеждает его гражданка Люба.
– Кам-кам, шкаф-аут-топ-топ!
– призывает Борис.
Створки двери большого платяного шкафа раскрываются, и оттуда выходит Фортунатов, одетый в полосатые штаны и белый жилет. В руках он вертит тросточку.
– Hе передадите ли мне тот салат?
– говорит он, - Это огурец, а это - картофель. Картофель.
– Гыыыы, хауо! Камыш, хана, карамультук!
– вопит Кукушкин.
– Петров получил сегодня премию, - отвечает Фортунатов, - У Вавиловых сегодня будет домашний концерт.
Hо Кукушкин бушует: -Йо! Йо! Кирзачи жмут, бух! бух! юрта, каюк!
Фортунатов пытается его успокоить: -Ах, моя маленькая Hинель, Ваша шутка прелестна!
Кукушкин хватается за люстру руками, и начинает на ней раскачиваться, припевая: -Зо-зо-зо, зу-зу-зу, бе-бе-бе, бу-бу-бу...
– Он сошел с ума, - говорит Люба, немало обеспокоенная состоянием мужа. Фортунатов предлагает вызвать карету скорой помощи: -Чацкий! Чацкий! У вас в магазине есть обувь сорок пятого размера?
Гражданка Люба Кукушкина идет в коридор, где дислоцируется телефонный аппарат, снимает трубку, и крутит диск. Затем, после установки соединения, говорит: -Москва? Кремль? Мальчик Зут, кум-кум, чугу-чуга. Приезжайте сюда.
Через три минуты - громкий стук в дверь. Приходят дюжие санитары в белых халатах, с носилками, и забирают несчастного Кукушкина. При этой процедуре косвенно присутствуют соседи-доброхоты, выглядывая из-за открытой входной двери. Затем - картина общей скорби - гражданка Люба Кукушкина сидит на краю дивана, с грустным лицом и заплаканными глазами, смотрящими в пространство. Даже лицемерный Фортунатов и тот, посовестившись, стоит пригорюнясь у портьеры, держа в одной руке графин с компотом из сухофруктов.
А в эт-то врем-мя из шкаф-фа выходят верениц-цей горяччие эсто-онские па-арни...