Любовь
Шрифт:
– Кидайте в тварь камни!
С трудом передвигая ноги, Ромунд протиснулся через толпу и вышел к повозке. Почему-то ему казалось, что он знает несчастную.
– В чём её обвиняют? – спросил он у ближайшего крикуна.
Тот злобно зыркнул на него исподлобья и отвернулся.
– Не знаю. В чём-то, – процедил он сквозь зубы.
У Ромунда защекотало под ложечкой. Он захотел остановиться повозку. Сделал шаг.
Нечто тяжёлое сбило его с ног. Он покатился в грязь. Вокруг смеялись.
Щёлк.
Стены
– Ты готов сражаться за любовь? – орал на ухо Ромунду толстый распорядитель. В недоумении посмотрев на деревянный щит и меч, Ромунд затравленно осмотрелся: вокруг него стояли десятки таких же обречённых и ничего не понимающих людей.
– Но как этим сражаться? Это же муляжи!
– Это твоё оружие, сынок! – рассмеялся толстяк и мощной рукой толкнул юношу к выходу на арену.
Ворота поднялись, и толпу несчастных вышвырнули на засыпанную песком арену. Ромунд содрогнулся от чудовищного запаха. Под ногами лежали обрывки гниющей плоти, кости, части доспехов.
Посередине боевого поля располагалась высокая арка, к вершине которой за руки были привязаны девушки. Едва прикрытые кусочками материи, они трепыхались на высоте десятка метров и что-то кричали. Одна из них взывала к Ромунду.
Эмми!
Ромунд бросился к арке, но дорогу ему перегородил появившийся из ниоткуда чёрный всадник. На лице врага белела маска из человеческого черепа, в глазах горел тусклый бирюзовый огонь. Над головой он держал огромный палаш.
Юноша дёрнулся в сторону, поднимая над головой своё игрушечное оружие – лезвие в сантиметре просвистело над его макушкой, разрубив меч пополам. Перекатившись через плечо, Ромунд с трудом ушёл от атаки другого рыцаря и был вынужден проскочить под лошадью следующего.
Крики Эмми становились всё сильнее. Она вопила от боли.
Увернувшись от очередной атаки, Ромунд саданул врага деревянным щитом, развалив его на щепки, и, воспользовавшись минутным замешательством, схватил врага за талию и дёрнул. Не удержавшись в седле, всадник свалился в песок, выронив палаш.
Действуя в отчаянии, захлёбываясь от переполнявшей злобы и страха, Ромунд схватил меч и с размаха ударил по шлему поверженного рыцаря: палаш с громким треском разломил доспехи и вошёл в мягкую плоть. Страшная вонь, вырвавшаяся наружу с едким зелёным облаком, на секунду ошеломила Ромунда, и в тот же миг он пропустил удар щитом в голову.
В глазах потемнело, Ромунд выронил меч и покатился по арене безвольным мешком. Толпа в упоении разразилась аплодисментами.
Ромунд очнулся, когда его обмякшее тело схватил один из спешившихся рыцарей. Под звуки яростно ревущей толпы он занёс над
Эмми.
Щёлк.
– К сожалению, ваша болезнь прогрессирует, – объяснялся доктор, прогуливаясь под руку с пациентом. Они шли вдоль сочной поляны, украшенной фигурными композициями цветов и подстриженных кустарников: знаменитая больница не скупилась на украшение своего сада на заднем дворе. – Руководство начинает проявлять нетерпение.
– Доктор, я. не понимаю, – сокрушённо проговорил Ромунд. – Я не болен.
– Ах, мой друг! – тяжело вздохнул врач, и, остановившись, обнял больного за плечи. – Возможно, вы и счастливы, что живете в собственной реальности, но жизнь прозаична. На ваше лечение ушли большие деньги и значительные репутационные издержки. Пресса без устали твердит, что мы не можем вылечить вас. Знаете ли, ваш случай стал популярной темой в местных газетах.
– Да поверьте же мне! – воскликнул Ромунд, вырвавшись из объятий врача. Тот испуганно отступил на шаг. – Я не болен! Я… я оказался в этом мире, лимбе… я… я… – воинский пыл юноши угас. Он вдруг ясно осознал, насколько ничтожными являются его аргументы. Он видел смеющиеся глаза врача и с ужасом понимал, что выглядит жалким.
Медленно осев на дорожку, Ромунд прижал ладони к ушам.
– Мы не можем лечить вас, если вы сами этого не хотите, – сказал врач, жестом останавливая подбежавших санитаров: крепкие мужчины при виде внезапной вспышки агрессии пациента бросились на выручку, но их помощь не понадобилась.
– Почему вы не понимаете? Меня не надо лечить. – бормотал Ромунд.
– Послушайте. Вы много нам рассказывали о сказочных героях, войнах, магах, иных мирах. Более того, вы неделями разыгрывали целые спектакли из своего воображения. Вовлекали в них других больных, персонал.
– Бред какой-то. безумие, – простонал юноша и посмотрел в даль сада. Там виднелась высокая каменная ограда.
– Я неспроста завёл этот разговор. Принято решение: если в течение двух месяцев ситуация с вами не изменится, вы будете приговорены к лоботомии.
Щёлк.
Стараясь держать себя в руках Ромунд шёл через покрытое кровавыми трупами поле. От горизонта к горизонту ровная земля была завалена человеческими телами, перемолотыми в чудовищной схватке.
Юношу мутило: желудок отказывался переваривать окружающее зрелище. Сознание же давно отключилось, оставив Ромунда наедине с пустотой.
– Война Добра и Зла. Какая нелепая чушь, – проговорил Бочонок, с удовольствием раскуривая трубочку. Усталый ветеран, присев на ствол сваленного дерева, отдыхал. Его не смущал вид творившегося вокруг кошмара.
Ромунд в очередной раз подавил в себе рвотный рефлекс и подошёл к бывшему сослуживцу.
– Ты ведь нереален, – вырвалось у него.