Любовь... с двух сторон
Шрифт:
Я сдуру обмолвилась, что дозрела до новых отношений. Этого было достаточно — тут же началась операция под кодовым названием «Ищем палку для Лоры Макинтайр». И ей вспомнился Грэхем. Именно он из целой кучи приятелей. Не повезло парню.
— Вот увидишь, твой человек, — накрывая мне голову шапочкой из фольги, сказала Стефания.
— Боюсь я, Стеф. На последнем свидании я подвернула лодыжку и перетрудила руку, вот и все радости.
— У каждого бывают проколы. Приходится перецеловать кучу лягушек, прежде чем наткнешься на ту, которая превратится в Дэвида Бэкхема в облаке взбитых сливок.
Все
— Ладно, все-таки решусь. А он нормальный, этот твой Грэхем? Не дай бог нарваться на парня, одетого как Гитлер, или который постоянно сосет пальцы.
Стеф негодующе фыркнула.
— Обижаешь, подруга! Я никогда не предложила бы тебе такого психопата.
— Хорошо. Я согласна.
— Ты умничка!
К сожалению, мой гардероб свидетельствовал об обратном.
Как же… Дура дурой.
Опять придется выбрать чернуху.
Черные джинсы, черный джемпер, черные туфли на каблуках. Надо надеть хотя бы белую майку, чтобы не выглядеть как воин-ниндзя. Пожелай мне удачи, мамочка. Она очень-очень мне нужна. Расскажу потом, как все было.
…Три часа, которые ни-за-что-и-никогда не повторятся в жизни Лоры Макинтайр.
Удача, впрочем, не понадобилась. И мои страдания насчет прилично-кокетливого варианта были ни к чему. Даже если бы я нацепила что-то мохнатое и желтое и была похожа на огромного цыпленка, это осталось бы незамеченным.
Я сразу поняла, что с человеком, который явился в кафе «Леон» в велосипедках, найти общий язык будет сложно. Они так обтягивали мошонку, похожую на пару крупных слив, что ее можно было разглядеть во всех подробностях. Они были светло-серебристыми (велосипедки, а не сливы) с кислотными оранжевыми полосками. Тех же цветов тесная футболка. И шлем. И туфли… и — о господи! — сам велосипед.
На улице минус двенадцать по Цельсию и глубокая темень. А этот прикатил сюда в тоненькой лайкре и весь неоново сиял, напоминая силуэтом… силиконовый хрен.
Я наблюдала из окна за своим кавалером, мчащимся ко мне на горном велосипеде. Увы, в кафе «Леон» нет спасительного запасного выхода, поэтому бежать надо было сразу. Но я с упавшим сердцем, словно завороженная, смотрела, как он пристраивает на велостоянке свое транспортное средство. Минут пять прилаживал три замка: на раму и на каждое колесо. И дважды проверил запоры, прежде чем отойти. Потом вернулся и осмотрел их еще раз.
Понятно было, что даже если Грэхем окажется чудесным парнем, в которого нельзя не влюбиться, я буду потом постоянно ревновать его к Их Велосипедному Величеству. Удостоверившись наконец, что украсть его стального друга нереально, Грэхем вошел в кофейню. Вернее, первыми вошли его мужские причиндалы. Никогда не видела, чтобы мужчина с таким апломбом предъявлял миру главное свое достоинство, причем без тени иронии. Кто-то полагается на свой ум, кто-то — на крепкие ноги. Грэхем был ведом по жизни своим главным достоинством.
Какой-нибудь мальчуган, может быть, и чувствовал бы себя неловко в фосфоресцирующих шортах в обтяжку, но Грэхема это ничуть не смущало.
Войдя в кафе, он обвел взглядом немногих
— Приветик! Вы, конечно, Лора!
Кричащим оказался не только костюмчик. Сам парень тоже криклив.
— Да, это я. А вы… Грэхем? — несколько напряженным голосом спросила я. В душе еще теплилась надежда, что Мистер Фаллос — не Грэхем, и ему нужна другая Лора, которая просто опаздывает…
— Он самый!
Ч-черт.
Грэхем сел, невероятно широко расставив ноги, чтобы все вокруг могли полюбоваться его отливающими серебряным блеском гениталиями. Я старалась не смотреть, но… смогли бы вы, если на вас направить дуло пистолета, не смотреть в него.
Я ждала, когда он снимет свой ярко-оранжевый шлем. А он и не собирался.
— Прости, что немного опоздал! — гаркнул он. — Десять миль проехал, заблудился в самом себе.
Это что-то новенькое…
Я заблудилась как-то в Гастингсе, в Милтон-Кинсе тоже было дело. И во Флориде. Но чтобы в самой себе? Или это незнакомый мне эвфемизм рукоблудия? Если так, то как же он крутил при этом педали?
— Ничего, я только что пришла, — ответила я, разглядывая его украдкой. Наверное, у парня что-то с головой, иначе не сидел бы враскорячку, будто перетрудил свое достоинство с горячей телкой.
— Ну и че ты хочешь, Лора?
— Если можно, кофе с молоком, и пусть туда добавят порцию эспрессо.
Я встала в пять утра, и не мешало взбодриться.
— Понято! — крикнул он и, сложив пальцы пистолетом, наставил «дуло» на меня. Вот такой весельчак… то есть полный придурок. Спасибо и на том, что не заорал на все кафе: «Пиф-паф!»
Фаллос поднялся со стула и повел своего владельца к стойке кофевара.
Не скажу, что умею с первого взгляда понять, с кем имею дело. Но в данном случае мне все стало ясно сразу. Жертва здорового образа жизни. Наверняка летал на параплане, взбирался на скалы, спускался в пещеры, мотался по крутым горным дорогам на своем крутом горном велосипеде. Строго соблюдает диету и регулярно проверяет собственные какашки — смотрит, достаточно ли там грубых волокон.
Жить таким фанатам не просто. Они каждый день за что-нибудь и с чем-нибудь сражаются. Стоя перед зеркалом, он говорит себе: «Ты воин, парень!» и только потом натягивает на свой лепной торс кошмарную лайкру. Мне не было слышно, что он там себе заказывает. Но наверняка что-то с добавкой сои.
Я спорт не-на-ви-жу. Двадцать первый век на дворе, черт возьми, и я нормальная женщина. Конечно, если зеркало и весы покажут прибавку четырех фунтов, пойду в качалку. По мне так все эти спортивные «радости» несравнимы с шоколадками, телесериалами и любовными интрижками. А Грэхем по первому зову умчался бы к вершине горы Бен-Невис даже при ветре в девять баллов. Неунывающий член направит его точно к цели, куда съезжаются такие же любители драйва. Уверена, он не пропускает ни одной передачи Гриллса «Выжить любой ценой». И считает, что можно прекрасно обойтись без цивильного унитаза. Если ты, конечно, не гомик.