Шрифт:
Глава 1
Она никогда не думала, что ей выпадет еще один шанс увидеть, как ее прошлая жизнь промелькнет у нее перед глазами. Когда это произошло, она почувствовала себя разочарованной. В прошлом не оказалось ничего особенно яркого, примечательного: ни захватывающего дух приключения, ни всепоглощающей страсти. Прожитые годы представились как некие сплошные будни. Ей было почти тридцать, но за исключением с большим трудом заработанной степени по медицине, в ее жизни не было поступков, которыми она могла бы гордиться. Глупо, но ее так подмывало
Она смотрела на слегка подрагивающее дуло двадцать второго калибра и неожиданно решила, что непременно завяжет роман с первым же встретившимся мужчиной. Если, конечно, останется жива. Фантазировать намного лучше, чем думать о мерзком револьвере или бандите, который целился в ее висок. Иначе она не выдержала бы напряжения и сорвалась.
…С первым же мужчиной, твердила она, с первым же мужчиной, клянусь!
— Ладно, дорогуша. — Ее палач сверкнул глазами. — Пошли!
— Пошли? — эхом отозвалась жертва. — Но куда? Ты же получил то, что хотел.
Она все сделала именно так, как обычно советует полиция. Если кто-нибудь наставляет на вас оружие и требует наркотики, не сопротивляйтесь, дайте их ему. Никаких вопросов, никакой суеты. Она даже сделала больше, чем от нее требовалось: освободила приемные «неотложной помощи» от других людей, так что, кроме нее, никто бы не пострадал. Чувство страха она могла подавить, чувство вины — нет.
— Кто-то уже вызвал полицию. Я беру тебя в заложницы. Будешь слушаться — все будет хорошо, нет — и ты мертва.
Рядом с ней автоматически открылась наружная дверь.
— Теперь давай в машину, — скомандовал он, не сводя с нее глаз.
С легким шуршанием двери снова закрылись. Эбби не могла отвести взгляд от его небритого подбородка. Он был весь влажный. Его щетина блестела от пота. Никто не бывает так малодушен, безволен и труслив, как наркоман.
— О'кей, — сказала она, подняв руки, глаза ее сохраняли то же равнодушное выражение, что и бесцветный голос. — Я иду.
— Не сомневаюсь. — Он криво усмехнулся. — Копы [1] будут очень осторожны с докторшей, особенно такой хорошенькой, как ты.
У Эбби перехватило дыхание. Словно вызванный словами вооруженного бандита, как из-под земли, неожиданно возник полисмен: безмолвный, с револьвером наизготове. Первое, что пришло Эбби в голову: этот мужчина — именно тот самый, с которым она должна будет завязать роман. И она невесело рассмеялась.
Грабитель схватил ее за руку и привлек к себе. Он все еще не подозревал, что ему угрожает опасность.
1
Коп — прозвище американских полицейских.
— Я надеюсь, ты позабавишься позже, милашка.
— Я… Я сожалею, — с трудом вымолвила она, чувствуя, как в горле у нее застрял комок. Он прижимал ее так крепко, что щека буквально прилипла к его пропотевшей рубашке. — Некоторые люди от бессилия и отчаяния плачут. А я… я смеюсь.
Невероятно, но это была правда. Она покрылась испариной. Появление полисмена воскресило в
Все, что произошло, казалось непостижимым. Подобное не могло случиться дважды в жизни одного и того же человека, и все же у Эбби возникло жуткое, непереносимое ощущение: этопроизошло. Она рвалась сказать полисмену, чтобы он немедленно скрылся, пока есть время.
Внезапно налетчик прижал Эбби еще сильнее. Револьвер был приставлен к ее виску — она ощутила зловещий холод металла.
— Прочь! — завопил он, глядя на блюстителя порядка. — Я пристрелю ее сейчас у тебя на глазах.
Голова Эбби была прижата к его плечу. От него отвратительно пахло потом и страхом. Его руки тряслись. Эбби била дрожь, ее мутило от ужаса и отвращения. У нее было предчувствие, что сейчас появится другой полисмен. Бог не допустит нового испытания! Господи, этого не должно снова случиться, молила она.
— Отпусти ее! — скомандовал чей-то уверенный голос за ее спиной. — Тебе все равно некуда деваться!
Грабитель ответил истерическим смехом.
— Только в ад!
В этот момент полисмен снова возник перед измученной, почти потерявшей всякую надежду Эбби. Она увидела его глаза. Они были прозрачно-зелеными, какими-то неестественными на его мужественном лице, переливаясь солнечной радугой под тенью синей форменной фуражки. Его удивительные глаза говорили ей больше, чем любые слова, произнесенные вслух. Доверься мне, беззвучно говорили они, все будет хорошо. Я позабочусь о тебе. Только доверься мне.
Эбби утонула в этих говорящих глазах: она видела в них свое спасение, тонкую, но крепкую нить Ариадны.
Она все еще чувствовала прикосновение револьвера к своей коже, все еще слышала бесцеремонный обмен жесткими репликами между ее похитителем и другим офицером [2] . Но пока Эбби могла смотреть в эти завораживающие зеленые очи, она обретала столь необходимое спокойствие…
Она поверила в свое спасение и вместе с этой верой осознала, что встретила свою судьбу. Ее избавитель был высок, белокур, с правильными чертами лица. Его внешность удивительно гармонировала с ладно пригнанной безупречной формой полисмена.
2
В США офицером в обиходной речи часто называют любого полицейского служащего как официального представителя власти.
Думай только о нем: о том, как спокойны его прекрасные глаза, и все будет хорошо. Неожиданно еще чье-то лицо появилось за стеклянными дверями, недалеко от полисмена-блондина. Эбби рассмотрела смуглые черты лица незнакомца. Он был тоже вооружен.
— Вы предоставите мне автомобиль и беспрепятственный уход, — дрожа всем телом, шептал налетчик-наркоман, — или она превратится в кусок безжизненного мяса.
Забавно, подумала Эбби, вспомнив, что сама употребляла это выражение, но шутя, чаще всего обращаясь к одному из своих братьев: «Отдай это мне, Томми, иначе ты превратишься в кусок мяса…»