Любовь это... Не для меня
Шрифт:
Помню, когда-то моя двоюродная сестра, повёрнутая на гороскопах, заявила:
— Мне жаль тебя, Стасик, если у кого-то есть шанс снять розовые очки, то у тебя как у рыб этого шанса нет. Потому что у тебя розовые глаза.
Тогда я покрутил у виска и сказал, что не верю в эту ерунду. Но, похоже, что она оказалась права. Я видел идеал. Видел розу, не замечая ее шипов. И даже сейчас, зная, что все кончено, я не могу по-настоящему ее ненавидеть.
Я остановился у подъезда ее дома.
— Выходи.
— Стас, — Ника смотрит на меня, она снова плачет,
— Ты не любишь меня, никогда не любила, я помню.
— Нет, — она пытается взять мою руку, но я не позволяю, и попытки она больше не делает. — Я не хотела делать тебе больно, — говорит тихо. — Я даже мечтала, что смогу полюбить… Полюбить в ответ. Но не смогла… Прости… — я усмехаюсь, хотя хочется реветь. Да, ловлю себя на мысли, что мне хочется плакать. А потом говорю.
— Все понятно, не нужно ничего говорить. Я люблю тебя, а ты меня нет. Прощай, Ника.
Она поднимает на меня глаза. Глаза, в которых ещё сегодня утром я готов был утонуть.
— Мне очень жаль терять такого друга, — она стирает ладошкой слёзы. — Я могу… Могу что-нибудь сделать для тебя?
— Я бы хотел, чтобы ты исчезла. Исчезла из моей головы и сердца. Сделай это…
— Прости, — ещё раз говорит она и выходит из машины, а я срываюсь с места, вжимая педаль в пол.
Ночь, дороги почти пустые, я набираю скорость и ору, впиваясь пальцами в руль. Боль находит выход, спокойствие покидает и, остановившись посреди пустой дороги, я позволяю себе расплакаться. Мою боль никто не увидит. О ней никто не узнает. Но здесь и сейчас я позволяю выйти ей наружу. Я не знаю, сколько времени проходит, я потерял его счёт. Но вот уже небо становится светлее. А машин на дороге все больше. Они сигналят, объезжая меня, и я наконец-то возвращаюсь в реальность. Завожу двигатель и, сориентировавшись, посмотрев по сторонам, еду домой.
Дома тихо. Все ещё спят. И я незамеченным захожу в свою комнату. Сбросив одежду, долго стою под горячими струями воды. Глупая надежда, что от этого станет легче, не оправдывается. Легче не становится. Выхожу из душа и падаю в кровать.
Меня нет. Ни для кого меня нет. Я слышал, как в комнату заходила мама, чтобы позвать на завтрак. Но я не смог встать. Не хотел, чтобы меня видели таким. Таким разбитым и никчемным.
Проснулся я от настойчивого звонка, найдя телефон, увидел, что звонит Илья.
— Да, — принял я вызов.
— Привет. Ты как?
— Жить буду.
— Я хочу побыть здесь до пятницы. Сможешь меня забрать потом?
— Конечно, — и отключил звонок, а подумав, и телефон.
Снова забрался с головой под подушку. Снова спрятался от всего мира, не желая показывать ему свою боль и слабость.
63
Люба
Проснулась я от того, что мне очень хотелось пить. В памяти всплыл вчерашний день. Но последнее, что я помню, это то, что мы сидели с Ильёй на пирсе. Илья. Я ведь ему все рассказала. Поверить не могу, что он не отвернулся, назвал меня красивой. А что было потом? На таблетках,
Первым делом вижу, что я в своей комнате, значит, Илья меня принёс и положил в кровать. Такой заботливый, снова улыбаюсь. А потом понимаю, что я голая. Для того, чтобы подтвердить свою догадку, приподнимаю край одеяла. Точно голая. Кошмар. Прикусываю губу, а потом резко дергаюсь, потому что меня накрывает тяжёлая рука. Мамочки. Тихонько поворачиваюсь на спину и… Рядом со мной спит Илья, для его роста кровать была маловата. Он лежит в одних трусах поверх одеяла и прижимает меня к матрасу своей тяжёлой рукой.
Несколько минут трачу на раздумья, как же мне выбраться. Если бы он не лежал на одеяле, можно было бы встать вместе с ним. Но вытянуть его из-под Ильи я не смогу, по крайней мере так, чтобы не разбудить. Попробовать выбраться так было чертовски страшно, ведь если он проснется… Одно дело быть в белье, а другое — совсем без ничего. Искренне надеюсь, что это не он меня раздевал вчера. Иначе я просто сгорю от стыда. Показывать свое тело кому-то… Ой, нет, боюсь, я ещё нескоро на это решусь. Я сама на себя смотреть начала только недавно… А тут… Это точно не вариант. Остаётся остаться под одеялом.
Повернула голову к Илье. Какой же он красивый. Просто не верится, что этот парень достался мне. Потом я вспоминаю Нику. Это ведь она его привезла. Зачем? Хотела, чтобы он меня увидел? Надеялась, что он не захочет со мной общаться? Неприятно это осознавать. Все ещё больно, что человек, который был самым родным, предал и так обидел. По виску скатилась слеза. Гоню от себя эти мысли.
А пить хотелось с каждой минутой все сильнее. Кажется, он спит крепко, нужно попробовать встать, на стуле лежало покрывало, может, я успею его схватить до того, как он проснется? Поворачиваюсь на бок и, приподняв тяжёлую руку, делаю попытку подползти ближе к краю.
— Останься, — бормочет Илья и притягивает к себе. Зарывается носом в волосы. — Не убегай.
— Я пить хочу, — тихо отвечаю.
— Минутку полежим и я принесу, — он прижал меня к себе ещё крепче, хотя, казалось, куда уже.
— Раздавишь, — пропищала я. Секунда, и вот он уже нависает сверху, отчего моё сердце бьётся где-то в горле.
— Доброе утро, Кнопочка, — улыбается он и трется носом о мою щеку. — Не могу поверить, что это не сон.
— Ты тяжёлый.
— Прости, — скатывается, подпирает голову согнутой в локте рукой и смотрит, смотрит.
Я нервно сглатываю, теряюсь от столь пристального внимания, и то, что я под одеялом совершенно голая, не придает мне уверенности совсем. И кстати об этом. Прикусываю губу и взгляд Ильи тут же приковывается к моим губам.
— Можно вопрос? — отвожу взгляд.
— Все, что угодно.
— Прям всё-всё? — сомневаюсь я, что он готов на такую искренность.
— Да, — ох, как соблазнительно это звучит. В голове возникает сразу целый список вопросов.
— И не обманешь? — подтягиваю одеяло к подбородку.