Шрифт:
Глава 1
– Мам, ну, как мне теперь жить? – по щекам Александры текут слёзы.
Люба растерянно смотрит на дочь – чем можно помочь дорогому ребёнку? Конечно, Саша никакой уже не ребёнок: университет закончила, три года работает в большой компании на серьёзной должности, но для Любы дочь навсегда беззащитная девочка, которую хочется оградить от всех житейских невзгод. Сашка – натура впечатлительная, часто волнуется по пустякам, и обычно Любе успокоить её несложно. Но сегодня причина серьёзная – дочь узнала об измене своего… Люба не знает, как назвать Дениса: женихом, бойфрендом,
– Сашуня, всякое в жизни бывает, – Люба понимает, что утешать дочь бесполезно: Саша её не слышит. Но и молчать тоже нельзя. – Поверь, хорошо, что это произошло сейчас, пока не поженились, пока детей нет. А так, посмотри: сплошь и рядом, толком не узнав друг друга, женятся, а потом дети страдают, потому что отцы гуляют, а матери терзаются. А ты вовремя всё о своём Денисе поняла. Доченька, ты очень молодая, ещё встретишь хорошего человека…
– А потом этот хороший человек тоже мне скажет: «Прости, другую полюбил», – Саша зашлась в рыданиях, – или будет, как ты говоришь, «сплошь и рядом». Я хочу, чтобы как у вас с папой. Вместе раз и навсегда с любовью по жизни.
Конечно, прожить жизнь, как Люба с Михаилом, хотелось многим. Познакомились они ещё в студенческие годы. Люба училась на третьем курсе медицинского, а Михаил оканчивал строительный. Два года встречались, потом сыграли свадьбу и вот больше четверти века живут, как говорится, душа в душу. Дочь, умницу-красавицу, вырастили, в доме полный достаток. Люба врач-терапевт, хороший, уважаемый врач, заведующая отделением в большой многопрофильной больнице, но семейный бюджет держится на Михаиле. Приступал к работе в должности прораба, а сейчас руководит крупной строительной компанией. Начинали семейную жизнь в съёмной комнате, а теперь двухуровневая квартира, загородный дом, дочери однушку в центре купили.
Александре позвонила подруга, и дочь, поговорив по телефону, вытерла слёзы и стала собираться.
– Мам, я к Вике, где-нибудь посидим. Потом я к себе.
Люба не хотела отпускать дочь в таком состоянии, Вику она хорошо знала – сейчас потащит Сашку в какой-нибудь клуб, а там от обиды и отчаяния не натворила бы дочь бед. Но ничего не поделать: матери на то и нужны, чтобы унять боль, а с подружкой можно обсудить пикантные подробности, строить планы отмщения и убеждать друг друга, что к мужикам надо относиться как к кошкам: не нагадил – уже молодец.
За дочерью давно захлопнулась дверь, а Люба всё никак не могла успокоиться: каков подлец этот Денис! В течение двух лет смотрел на Сашу с обожанием, приезжал к ним на дачу, присутствовал на семейных праздниках, Люба с Мишей даже между собой полушутя-полусерьёзно называли Дениса зятем, да ладно они, наверняка, и Сашка на него смотрела как на будущего мужа, на отца своих детей. А теперь оказывается, что это была лишь игра. Денис просто забавлялся, а серьёзно к Сашке не относился, иначе чем объяснить, что легко променял её не пойми на кого. То, что новая любовь Дениса хуже Саши, Люба не сомневалась. Иначе и быть не могло: кто может быть
Вечером за ужином пожаловалась Михаилу:
– Представляешь, Денис бросил нашу Сашку. Нашёл, подонок, себе другую. Саша полдня прорыдала, сейчас к Вике поехала.
– Что у тебя за привычка раздавать всем ярлыки! – раздражённо буркнул Михаил. – Почему подонок? Человек не имеет права полюбить кого-то, кроме нашей дочери? Он что, судом приговорён с ней жить?
– Почему я ярлыки раздаю? – Люба не ожидала такой реакции мужа. – Просто я на него зла. Должна же быть какая-то ответственность. Они вместе жили, планы строили, а потом раз – приходит и заявляет: «Ухожу. Полюбил другую по-настоящему. А наши отношения были ошибкой».
– А что делать, если он действительно полюбил другую? – Михаил внимательно посмотрел на жену.
– Ну, не знаю, – растерялась Люба, – я считаю, что это простая распущенность. Вчера одну полюбил, сегодня – другую, послезавтра – третью. Никаких обязательств, никакого понимания, что наносишь удар любящему человеку.
– То есть, по-твоему, лучше тайно изменять, ежечасно врать, но при этом сохранять видимость нежных отношений, – Михаил повысил голос.
– Миш, чего ты так завёлся? Я просто сказала, что жаль Сашку, ну, и Денис мог бы как-то поделикатнее, что ли, с ней расстаться. А то объявил, что он полюбил другую и полюбил по-настоящему. А Сашку, получается понарошку любил.
– Понарошку, по-настоящему… Какая разница, как он сказал! Люди сходятся и расходятся – это нормально.
Люба опешила: дочь страдает, а муж принялся Дениса защищать. Да как горячо защищать! Всегда немногословный, Михаил вдруг разразился речью в защиту права на новые отношения:
– Кто это придумал, что надо приносить свою жизнь в жертву, потому что на каком-то отрезке времени было хорошо вместе? Жизнь не стоячая вода, не болото, в котором застрял на месте раз и навсегда. Жизнь – это движение. И нечего устраивать трагедию вселенского масштаба, – Михаил бросил вилку и встал из-за стола.
– Ты успокойся, – Люба переложила вилку со стола на тарелку. – Согласна, что трагедии не произошло. Сашка молодая, ещё встретит достойного человека, а пока на ошибках учится. Но ведь жалко её.
– Жалко у пчёлки в попке, – пробормотал Михаил и резко повысил голос: – Я тоже полюбил другую, и тоже ухожу. Но тебя я любил не понарошку, а по-настоящему, если для тебя это важно.
– Куда уходишь? – смысл сказанного ускользал от Любы.
– Я ухожу к другой женщине.
– У тебя другая женщина? – вопрос звучал нелепо и как-то жалобно.
– Да, другая, и я ухожу к ней! Квартира остаётся тебе. Я начну с чистого листа.
– Миша, ты с ума сошёл, – еле слышно проговорила Люба. – Ты готов в пятьдесят три года начать строить жизнь сначала? Тебе не страшно?
– Нет, мне не страшно. Мне радостно. Меня молодая женщина любит, и я себя молодым чувствую. У меня с ней впереди целая жизнь, а с тобой у меня впереди только ожидание внуков и климакса.
Михаил давно покинул кухню, а Люба сидела за столом не в силах подняться. Её мир, создаваемый десятилетиями, такой уютный и понятный, рухнул, рассыпался на множество обломков, и собрать их воедино она не могла. Ей вдруг показалось, что находится она не на красивой белоснежной кухне, а среди обугленных руин.