ЛюБоль 2
Шрифт:
Глава 11
Так вот что ты для меня готовил, Савелий? Вот что ты придумал, чтобы он никогда меня не нашел. Твое решение не было спонтанным, ты готовился к этому. А Макар… он был рад избавиться от меня. Я слишком часто лезла в его решения и оспаривала их перед отцом.
Какими силами Ада они смогли заставить моих людей так оклеветать меня? Неужели за деньги? Отец считает, что я продалась, считает, что я предала его и ссылает меня в ссылку, в какую-то деревню, хутор под названием «Болота». За что? Я не хочу уезжать? Я не поеду в монастырь! Они не смогут меня заставить!
– И им поверили? – тихо спросила я, – Где
– Они мертвы – оба заболели пневмонией и умерли. К сожалению.
– Да? Пневмонию? Их убили, чтобы они не сказали правду!
– Соглашайтесь с тем, что предложил ваш отец. ОН выбрал для вас верную судьбу. Переседите в Болотах. Побудете в монастыре. Сам отец Даниил примет вас там. Самое лучшее что вы можете сейчас сделать – это покориться.
Я рассмеялась. Расхохоталась так громко, что мой смех зазвенел в утренней тишине с таким резонансом, что даже гребцы перестали грести на некоторое время. Даниил готов принять? Да он ждал этого момента. Ликует тварь. Возносит молитвы или дергает толстыми руками свой член от мысли, что каждый день сможет измываться надо мной.
– А если я откажусь следовать в Болота добровольно?
– Я буду вынужден связать вас и доставить туда силой. Мне можно с вами не церемониться. Но в дань уважения к вам, в дань памяти вашему брату, с которым я был очень близок и верен, я все ещё отношусь к вам с должным почтением.
Я усмехнулась.
– Я не позволю себя туда отправить, я буду сопротивляться. Кричать. Я не бесхребетная тварь!
– Даже если вы это сделаете, вас это не спасет. На берегу нас ожидает отряд, который будет вместе со мной или без меня сопровождать вас в Болота. С ними вам одной не справиться. Не забывайте – вы предатель в глазах отца. Предатель в глазах братьев. Вас никто не примет обратно. Шлюху цыгана. Потому что жен у них нет. Мы можем убить вас на месте, если вы попытаетесь бежать. Не делайте глупости, и мы спокойно достигнем места назначения.
Он мне лжет. Проклятый раб отца Даниила лжет мне. Отец не мог такое сказать, не мог обречь меня насильно на жизнь в монастыре в какой-то глуши. Он не мог отречься от меня вот так. Настолько унизить меня.
Мог. Не лги сама себе. Они все от тебя отреклись. Им было легче поверить в твое предательство, чем в невиновность, потому что они всегда мечтали запереть тебя в монастырь, а не видеть у себя перед глазами, как вечное напоминание, что род Лебединских больше не идеально чист, что в роду появилась сучка с красными волосами и теперь они все будут прокляты Богом, если не отдадут ее ему обратно.
Отец зависим от Даниила, и он так же знал, что я не соглашусь на это добровольно, поэтому и приказал отвезти на тихую, вынуждая меня силой подчиниться.
Проклятый ублюдок не обманул. На берегу нас ждал вооруженный отряд. Джип с решетками на окнах. Как для заключенных, или как для животного.
– Даже так? Клетка? И вы посмеете?
– На тот случай, если вы станете сопротивляться и делать попытки к бегству, – спокойно сказал Данила и улыбнулся, показывая желтые зубы, а меня передернуло от отвращения – пока он не смеялся, то выглядел вполне сносно, – но вы же не станете, верно?
– Не стану, – сказала я и снова посмотрела на Миру, а потом на людей моего отца, которые даже не склонили голов, когда я вышла на берег. Каждый из них смотрел на меня с яростным презрением. Они все меня люто ненавидели. Так же люто, как когда-то любили. Наверное, в этот момент какая-то часть меня мучительно умерла… Я теперь никто… Но я не поеду в монастырь. Отец Даниил не получит меня никогда!
Глава 12
Данила
Я нашел её на побережье замерзшей реки уже под утро. Сам не понял, что жду, когда вернется, и не могу сосредоточиться на сочном теле своей любовницы, которая изо всех сил старается мне угодить. Она кричала подо мной, пока я вбивался в нее сзади, вдавив голову в шкуры и кусая за затылок до отметин, а потом стояла на коленях и долго пыталась довести меня до оргазма ртом…а я в волосы ее пальцами впивался, вжимая лицом себе в промежность, управляя ею, как марионеткой, а перед глазами сучку вижу с волосами распущенными, как ерзает у меня на коленях, как к груди прикасается пальцами холодными и тонкими. Сайна попыталась ласкать меня руками, и я тут же заломил их ей за спину.
– Без рук! Языком работай, детка, глоткой, глотай поглубже. Руки за спину. Ты же знаешь правила.
Никому из них я не разрешал к себе прикасаться. Стоило только ощутить чьи-то ладони на своем теле или у себя между ног, как накатывала волна паники, от которой я становился невменяемым и мог свернуть своей любовнице шею.
Перед глазами сразу появлялись похотливые рожи тварей, которые насиловали меня каждый день всем, что попадалось им под руку, когда их члены уже не стояли, а пальцы и так побывали во мне и драли плоть на куски. Я тогда не кричал, а только хрипел или выл, кусая губы. В то время я потерял свой голос, который так любил слушать мой отец по вечерам, когда пел для него цыганские баллады.
Бесконечная пытка растянулась на долгие месяцы. Меня передавали от одного клиента к другому, как кусок мяса. Я жил от насилия до насилия с перерывами на похлебку и сон. Продавали за деньги и за кусок хлеба, били и пороли, превращая в покорное животное, но так и не превратили. Не знаю, сколько их во мне перебывало. Я их не считал. Каждый раз, когда за мной приходили и вытаскивали за волосы из каморки, я закрывал глаза и погружался в транс, стараясь отключить все эмоции и выжить. А выжить можно, если не сопротивляться и позволять им делать все, что они хотят. Это всего лишь тело. Мою душу они не смогут тронуть до тех пор, пока я не сломаюсь, а я не доставлю им такого удовольствия. Они даже представления не имели, о чем я думаю, пока они вбивают в меня свои члены и сопят мне в затылок, или выкручивают мне соски, толкаясь в рот своими вонючими отростками. Если бы прочли мои мысли, то содрогнулись бы от суеверного ужаса, потому что я превращался в монстра. С каждым днем я всё больше и больше переставал быть сыном цыганского барона. Мальчиком подростком. Я становился зверем, который рано или поздно будет грызть своих обидчиков на ошмётки. Только ради этого дня я хотел выжить. Только это давало мне силы не сойти с ума.
Я перестал чувствовать вообще, научился отключать сознание и включать только, когда обливался водой и лихорадочно стирал с себя их прикосновения, исторгая содержимое почти пустого желудка на холодный пол своей клетки. Я просто ждал, когда достаточно окрепну и смогу начать убивать каждого из них. Как истинный сын своего гонимого народа, я умел это делать превосходно. Меня растили бесстрашным. И даже несмотря на то, что мое тело пользовали самыми извращенными способами, как последнюю грязную шлюху, я всё равно оставался бесстрашным и злым воином. Отец всегда говорил: «Ты остаешься мужчиной, цыганом, пока не сломлен твой дух. Будь сильным, мой маленький Данила. Ты сын барона Алмазова. Никогда не забывай об этом».