Люблю тебя
Шрифт:
– Рина моя…
Повисает глубокая тишина. В которой мысли спутываются и оседают комком в горле.
– Кто? – издевательская усмешка следует прежде чем Марк смог подобрать связный ответ. – Подруга, а может… любовь?
Мир перед глазами плывёт и рассыпается разбитым стеклом.
Потому что
если
то всё сразу.
У Рины было много поклонников и отличные отношения со всеми, кто ее знал.
Но, как то обычно бывает в звездной индустрии, внешняя картинка всегда краше внутренней. Где тщеславие и зависть пожирают здравый смысл. В людях остаются только зависть и соперничество. И таким людям нельзя доверять.
Правда, чтобы понять это, придётся не раз напороться на острые углы. Набить шрамы-опыт.
И в итоге растерять всю веру в людей.
Обладая неземной красотой, Рина всегда привлекала внимание. Не преувеличением будет сказать, что и душа у нее тоже была красивая, искренняя, такая же, какую она показывала фанатам.
Просто ей нанесли рану раз. Потом второй. На третий она закрыла к себе доступ, не желая никого подпускать.
Оставалась красивой снаружи и внутри, но неприкосновенной. Как дорогая картина в галерее.
У желающих сблизиться отсутствие ответного внимания вызывало сначала негодование, а затем злость.
В общем, со временем Рина осталась совсем одна, не желая ничего менять.
Был только микрофон, запертые внутри чувства, которые можно передать через него, и движения танца.
Так правда было лучше, чем раз за разом напарываться на острые углы.
Лучше, но…
У Марка не было выдающейся внешности. Тем, кто пытался это опровергнуть, он смеялся в лицо. Невесело. И просил больше так не шутить. Очень серьёзно так просил. С угрозой при неповиновении устроить драку.
Насмешки в прошлом оставили на нём шрамы. Загоняясь по этому поводу, он смотрел в зеркало, вздыхал. И убеждал себя, что он хотя бы внутри более-менее ничего. Да и цвет глаз вполне сойдёт, как у тысяч людей на планете. Карий.
Собственно, ему в этой жизни необязательно было кого-то слишком уж очаровывать. Так что и неловкость испытывать ни к чему.
Кудряшки под кепку, ухмылку в отражающую поверхность зеркала. И он готов к новому дню.
Марк всего лишь подрабатывает в ресторане. А ещё барабанщик в группе, название которой никто не слышал. Иногда рэпер, иногда вокалист. Выступая в подвалах и дешёвых клубах, не имея возможности пробиться, он и другие ребята наслаждались пусть и крошечной, но сценой. Всего лишь хотели радовать людей и радоваться сами.
Пусть лучи их
Но музыка – одна на всех. Какая разница у кого и сколько?
– Если можешь завоевать хотя бы одно сердце, ты уже успешен, – улыбается Марк.
Щёлкает ключ на банке. Газировка кусает горло.
– Но ведь хотелось бы быть где-то там?
Один из самых близких друзей, Джейсон, сидит рядом. Глядит на сияющее яркими огнями здание известного агентства, где живут настоящие артисты.
Со стороны Марка раздаётся смех.
– Нет, – тянет он. – Мы совсем не такие, как они. Нам нечего там делать.
Товарищ поникает. Да, разница между ними и профи слишком велика. Они не дотягивают.
Однако Марк, помолчав, добавляет:
– А они – отличаются от нас. Мы никогда не поймем друг друга. И всё же схожесть у нас имеется – мы все стараемся делать своё дело хорошо.
Тяжёлый вздох. Смятая пустая банка.
Скейтборд. Усталый шаг и звон ключей.
Очередной день без сожалений.
Взгляд неожиданно падает вниз. И обнаруживает конверт.
День без сожалений, который закончился очень необычным образом.
Кепка натягивается пониже на глаза.
Порог переступается с опаской, а пальцы сжимают бумагу с недоверием.
Все это похоже на шутку. Потому что Марк находится в том самом агентстве, на которое смотрел несколько часов назад и говорил, что оно ему не нужно. И до сих пор чувствовал это, если быть честным. Не только потому что ситуация абсурдная, но и потому что не хотелось ввязываться в эту ерунду.
– У вас хорошие навыки. Мы были бы рады, если бы вы приняли наше предложение.
Глаза подозрительно щурятся в сторону экрана ноутбука, где транслируется их недавнее выступление в подвале. Видимо, искали талант и очень усердно.
– А что, рабочих рук не хватает? – Марк изобразил, будто бьёт по барабанам палочками. – В такой большой компании-то?
Видимо, вопрос он задал правильный, потому что губы у приёмной комиссии поджались.
Марк мгновенно понял, в чем дело.
– Что, ваших звёзд ослепил их же свет? Тогда и я вам не помощник.
Он уже направился к выходу, когда его окрикнули:
– У нас мировой тур на носу. Фанаты будут расстроены.
– Себе дороже. – Последний оставленный Марком комментарий. И захлопнутая дверь.
Не уютно у них здесь, серо. Вся красота – только внешняя. Хорошо, если в этом полном тщеславия месте осталось хотя бы одно живое сердце. Сложно сохранить его в условиях постоянного соперничества за внимание.
Марк не хотел становиться одним из них даже на время. Страшно это. И бесполезно. У него есть более важные дела, чем разыгрывать из себя шута.