Чтение онлайн

Я присаживаюсь на корточки рядом с Эллиот, обнимаю её и говорю:

— Сыыыр.

Эшли прижимается к Бену, задевает его и не извиняется за это. Она делает пару снимков и опускает телефон.

— Ладно, вы двое! Повеселись сегодня вечером.

Бен протягивает Эллиот ее куртку.

— Да, и позвони мне, если понадоблюсь. — Он протягивает мне ключи от микроавтобуса. — Спасибо, что идешь с ней.

— Это большая честь для меня.

На его лице мелькает тревога, и я уверена, что он беспокоится о безопасности Эллиот. Радиостанция дала нам билеты в какой-то VIP-сектор,

так что мы будем подальше от толпы фанатов.

— Я напишу тебе, когда мы приедем и перед отъездом.

Его глаза расширяются.

— Хм. Отлично.

Ух, он действительно переживает.

Я хватаю Эллиот за руку и провожаю ее, оборачиваясь, чтобы увидеть Эш и Бена, стоящих бок о бок в дверном проеме. Бедный Бен. Ему потребуется чертовски много времени, чтобы избавиться от нее.

Помогаю Эллиот сесть в ее автомобильное кресло.

— Ты взволнована?

— Очень!

— Я тоже.

Мы прибываем в «Токинг Стик Ризот-арена» ровно в восемь часов. Парковка занимает больше времени, чем я предполагала, и к тому времени, когда мы проходим через охрану и находим свои места, разогревающая группа уже в середине выступления.

Мы сидим в первом ряду, так близко, что я вижу сережку в носу солиста и змеиную ткань его штанов. Взгляд Эллиот прикован к огням, и на мгновение мне становится грустно, что ее первый концерт — не концерт ее собственного дяди. В конце концов, Джесси — взрослый человек, и, если бы его племянница была важна для него, он бы сделал это.

Я стараюсь не думать о Джесси на сцене, но это невозможно. Представляю, как его высокое худощавое тело движется в такт музыке, а хриплый голос заполняет арену на восемнадцать тысяч мест. Группа на сцене, я слышала их по радио несколько раз — еще до того, как поклялась отказаться от музыки — они и в подметки не годятся Джесси.

Мы раскачиваемся на своих местах в такт музыке, и Эллиот кажется полностью поглощена происходящем. Места вокруг нас заполняются, VIP-секция готовится к выступлению Джей Ти.

— Теперь уже недолго ждать! — кричу я Эллиот сквозь музыку, и она кивает.

Наконец группа объявляет свою последнюю песню. Толпа теперь гораздо гуще и ревет, когда последняя нота звенит в пещерообразном пространстве.

— Спасибо!

Огни на сцене гаснут.

— Что они делают? — спрашивает Эллиот.

— Они должны подготовить сцену для Джастина Тимберлейка.

Эллиот начинает нервничать, поэтому я позволяю ей бегать по закрытой VIP-секции, забираясь на перила и огибая их.

Проходит десять минут, прежде чем из динамиков доносится бренчание электрогитары. Эллиот бросает взгляд на сцену, и арена взрывается аплодисментами.

— Мне очень жаль, — раздается голос из динамиков, и моя кожа гудит от узнавания. — Я не мог придумать другого способа заставить тебя выслушать меня.

Мой пульс учащается, а желудок сжимается.

— О Боже…

Единственный

прожектор падает на середину сцены и…

— Джесси! — Эллиот подпрыгивает и хлопает в ладоши.

Стены арены практически трескаются от силы ответного рева.

— Вау, — говорит он и сияет своей мегаваттной улыбкой. — Этого я не ожидал, спасибо.

Толпа разражается еще одним оглушительным взрывом аплодисментов.

Грохот его смеха льется из динамиков, как теплый мед.

— Большое вам спасибо, ребята, но...

Все кричат так громко, что мне хочется заткнуть уши, но я не хочу пропустить то, что он скажет. Почему он здесь?

Джесси снова смеется.

— Мне бы очень пригодилась ваша помощь. Есть... есть кое-что, что я хотел бы сказать. Могу ли я получить немного больше света в VIP-секции?

Вспышка света освещает нашу секцию. Толпа в конце концов затихает настолько, что его можно услышать.

Он смотрит прямо на меня, как будто знает, где я буду сидеть. Мягкая улыбка изгибает его губы.

— Господи, как же я скучал по тебе.

— Меня сейчас вырвет, — говорю я себе.

— Нет. — Его глаза расширяются. — Пожалуйста, не надо. Только не снова.

Большая рука протягивает мне сзади что-то похожее на рвотные пакеты из самолета. Я медленно поворачиваюсь и вижу, что Джонни улыбается мне.

— На всякий случай, — говорит Джонни.

Я беру пакет и прижимаю его к животу. Снова поворачиваюсь к сцене.

— Что ты делаешь?

Он достаточно близко, чтобы читать по моим губам, и, если это вообще возможно, Джесси Ли смущается.

— Я написал тебе любовное письмо в виде альбома, но в нем никакого проку, если ты отказываешься его слушать.

Мои щеки пылают, и я сжимаю пакет в кулаках.

— Я сплю.

— Нет. Это единственный способ заставить тебя услышать меня. — Он бренчит на гитаре. — Одна песня. Если, выслушав меня, ты уйдешь, ну... — Он прочищает горло. — Мне придется принять твое решение. — Еще одно бренчание, на этот раз в другой тональности. — Мне это будет неприятно, но я приму это.

Джесси отходит от микрофона, и его пальцы танцуют по струнам. Он сияет, как темный ангел, одетый во все черное под единственным прожектором на затемненной сцене. Его предплечья и бицепсы напрягаются, когда он ловко перебирает струны на гитаре, создавая самое замысловатое и красивое вступление, которое я когда-либо слышала.

Его губы касаются микрофона, и он закрывает глаза.

Ты слишком много болтаешь

Ты никогда не слушаешь, что я говорю.

Ты не умеешь петь, любишь командовать.

Но я не могу насытиться тобой

Присоединяется группа с хриплым нисходящим ритмом. Тошнота отступает, а сердце колотится сильнее с каждым словом, слетающим с его губ. Его голос гортанный, каждая нота вырывается из его легких с настойчивостью и значимостью.