Чтение онлайн

Мой измученный мозг изо всех сил пытается понять, что он мне говорит. Сделка. Не реабилитация. Я все еще не могу смотреть на своего брата.

— Он и есть сделка?

Лицо Дэйва остается невозмутимым, но вспышка жалости в его глазах только выводит меня из себя.

— После всего, что я для тебя сделал. — Толкаю его в грудь сильнее, чем думал был способен в моем состоянии. Он отшатывается, но быстро восстанавливает равновесие, оказываясь нос к носу со мной. — Если бы не я, ты бы отсасывал уличным артистам за возможность представлять их интересы. —

Снова толкаю Дейва. — Слышишь меня, ублюдок? Ты был бы никем! Никем, твою мать!

— Джесайя…

Поворачиваюсь к брату, впервые глядя ему в глаза. Прищуриваюсь, вызывая его произнести мое имя еще один гребаный раз. Я не видел его много лет, и, если не считать аккуратной стрижки и застегнутой на все пуговицы рубашки, он выглядит точно так же. Темные волосы, загорелая кожа, которую он унаследовал от итальянской стороны нашей мамы, и волевые черты лица, которые достались от нашего отца.

Всегда пацифист, он поднимает руки в знак капитуляции.

— У тебя есть выбор. — Голос Дэйва притягивает мое внимание обратно. Он выглядит немного бледным. — Ты можешь уехать отсюда, вернуться со мной в Лос-Анджелес и попрощаться со своей карьерой. Или…

Ему не нужно заканчивать эту мысль.

— Иисус.

Мой брат съеживается.

Я провожу языком по зубам, во рту сухо, кожа зудит, кровь вибрирует.

— Это чушь собачья.

Распахиваю дверцу лимузина и заползаю внутрь.

— Дерьмо, — бормочет Дэйв.

Я хочу назвать его засранцем за то, что он не знает меня так хорошо, как следовало бы.

Хватаю три пачки сигарет из лимузина и «Зиппо» Дэйва, который он оставил в подстаканнике, и выползаю обратно. Дэйв вздыхает с облегчением, и мой брат торжественно кивает.

Я смотрю на человека, который поощрял меня заниматься музыкой, когда все остальные говорили заняться чем-то более приемлемым. Человека, который сказал, что я могу изменить мир одной песней. Человека, который никогда, ни разу не отказывался от меня. Но в итоге отказался.

Киваю в сторону его дома.

— Ладно, давай, блядь, сделаем это, Бенджамин.

Глава 2.

БЕТАНИ

Есть что-то такое особенное в воскресном утре, да?

Последний день недели. День, когда я смогу смыть ошибки предыдущих семи дней и начать все заново. Именно этим я и занимаюсь каждое воскресенье. Знаю, что не могу рассчитывать на совершенство — в конце концов, я всего лишь человек — но действительно, насколько сложно прожить одну неделю, семь жалких дней, не потерпев полное моральное фиаско? Насколько сложно?

Я расправляю шнурок и удостоверяюсь, что мой бейджик с именем направлен наружу, прежде чем нацепить улыбку. (Это правило номер один из класса подготовки для встречающих в церкви.) Большая, широкая улыбка. Если я притворяюсь, что сосредоточена, безмятежна, мила, то это первый шаг к тому, чтобы быть сосредоточенной, безмятежной, милой. Притворяйся, пока не добьешься своего!

— Доброе

утро, Мистер Джентри. Миссис Джентри. — Второе правило: важно поддерживать зрительный контакт, когда вручаешь каждому из них бюллетень. — Добро пожаловать в церковь.

Миссис Джентри щурится сквозь бифокальные очки на мой бейджик.

— Спасибо, Бетани.

— Всегда пожалуйста.

Миссис Диего машет веером так сильно, что сдувает со лба седую кудрявую челку.

— Доброе утро.

— Добро пожаловать в церковь, Миссис Диего. — Правило номер три: использование имен людей заставляет их чувствовать себя важными и значимыми.

Я продолжаю работать над правилами с первого по третий, пока у меня не начинают болеть щеки.

— Доброе утро, добро пожаловать в церковь, Мистер и Миссис Томпсон. — Еще больше улыбок. — Доброе утро. Добро пожаловать в церковь, Миссис Кэш.

К сожалению, она не родственница Джонни Кэша. Я спрашивала. Видимо, ее часто спрашивают об этом. Мистер Кэш был продавцом автомобилей и умер в прошлом году от эмфиземы легких.

— Доброе утро, э-э... Мистер... э-э... — ладно, его, похоже, не волновало, что я не знаю его имени, так что двигаемся дальше. — Доброе утро. — Я все продолжаю и продолжаю, пока мне не надоедает слышать собственный фальшиво-веселый голос. — Добро пожаловать в церковь…

— От меня пахнет водкой? — Горячее дыхание, сопровождающее голос моей лучшей подруги Эшли, практически расплавляет мою серьгу.

Все больше людей проходит через двери, и я вручаю каждому по бюллетеню.

— Доброе утро, добро пожаловать в церковь. — Оглядываюсь через плечо и шиплю ей: — Нет. От тебя пахнет текилой.

Она морщит нос и снова наклоняется к моему уху.

— Текила... типа как перегар от текилы или как вкусная «Маргарита»?

Мои глаза вылезают из орбит, когда я натягиваю свою фальшивую улыбку до предела и продолжаю раздавать бюллетени.

— Разве это имеет значение?

— Думаю, да. — Эшли дышит в ладонь, чтобы понюхать свое дыхание.

— Ты в порядке, просто... сядем на заднем ряду.

— Неужели все так плохо? — Когда я не отвечаю, Эшли снова выдыхает мне в лицо.

— Ладно. — Подруга закатывает глаза. — Пойду, займу тебе место.

Она неторопливо уходит в своей леопардовой юбке и красных туфлях на каблуках, которые она сочетает с простой белой рубашкой на пуговицах. Не знаю, как она это делает, но Эшли всегда удается сочетать клубную и церковную одежду таким образом, что это выглядит почти со вкусом.

Смотрю на свой длинный сарафан в цветочек с пуговицами от нижнего края до воротника на шее. Я выгляжу чопорно, как старушка из амишей. Неуверенность ползет по моей коже, заставляя покраснеть от плоских сандалий до кончиков ушей.

— Добро пожаловать в церковь, Миссис Джордж.

Выдыхаю воздух, пытаясь охладить лицо, пока служители не сменяют меня, сообщая, что служба вот-вот начнется. Я нахожу Эш в последних рядах храма, но церковь маленькая, так что мы находимся недалеко от главной платформы.