Чтение онлайн

Словно ото сна он очнулся и замер. Все, как всегда. У них все шло по схеме. Его квартира, секс, утро. И ничего более. На пыталась что- то говорить, но зачем в такую минуту слова? Он не видел в ней любви и не нуждался в ней. Скольким клиентам она строила столь милые улыбки? Сотням.

Через минуту он бросил ее на кровать и приказал спать. Сегодня будет иначе. Обыденность претила.

Райан вернулся на кухню и закурил. Мысли путались, голова звенела а внутреннее самообладание

трещало по швам. Бесчисленные вопросы не давали покоя, а отвечать на них никто не спешил, даже он сам. Непонятная теплота и нежность, поднявшаяся в душе была сродни любви, но этого просто быть не может. Эта история не про него. Всю жизнь прожив между семьей и работой, а точнее между Адрианом и распоряжениями отца, он просто был не способен на такое чувство. Музыка была тем, что заменило и любовь и все остальные вытекающие из этого чувства.

Еще будучи ребенком, он строго запретил себе влюбляться. Смерть матери выбила его из колеи и он понял всю свою важность. "Нужно заботиться об Аде" -- было основным правилом. Брат не должен был знать о смерти и о потерях, брат должен быть счастлив. Ради этого на алтарь было положено все.

Позже девушки стали толпами ходить за ним, приглашая на свидания, но обещания не позволяли. Вместо этого он шел к отцу в фирму и становился на несколько часов офисной крысой. Адриан в это время напивался в клубах и барах.

Со временем Рай понял, что теряет брата. Вернее, брат потерял Рая. Он возненавидел того. За умалчивание о смерти мамы, за ее роман, за нелюбовь отца. Накопившееся выплеснулось в один день. После этого Рай навсегда облачился в черное.

Оделия мирно спала, подложив ладонь под голову. Картина умиляла, но Рай тут же оборвал себя. Он просидел в кресле, наблюдая за ней до рассвета, перебирая какие- то листы, а под утро ушел в другую комнату, чтобы не мучить себя.

Проснувшаяся около полудня девушка, заметила в кресле папку и заинтересованно пролистала ее. Первыми на глаза упали строчки:

Умереть от твоих рук?

И упасть у твоих ног?

Для тебя я всего друг,

Ну, а ты для меня- Бог.

Не молить о пощаде молча,

Не заткнуться мне ярым криком.

Продолжай убивать, солнце.

Научи умирать тихо.

Говори! Говори, милый,

И от слов твоих дрожь в пальцах.

Я, как прежде, шепчу дико

Имя Бога, твое, в танце.

Избиваешь меня плетью,

Оставляешь на мне раны.

Не быть принятой мне смертью,

Мне на утро лечи раны.

Пред тобой на коленях стоя,

Поливаю слезой ботинки.

Этой ночью не знать покоя,

А на утро мои поминки.

Захлебнуться в твоих глазах?

Умереть

от твоих уст?

Для тебя я всего шаг,

Ну, а ты для меня- путь.

Незаметная пометка внизу листа: "Рай, к этому музыку!", дала понять, что это текст новой песни Гретты. Оделия горько усмехнулась, в очередной раз убеждаясь, что любимая Дария пишет от сердца и только то, что видит. Дар рассказал ей, это очевидно. Но откуда ей знать, что испытывает Оделия на самом деле? Читает во взгляде или... прошла через те же испытания и эта песня ни что иное, как ее прошлое?

– - Ну, наконец- то дома!
– - потянулась я, одной рукой расшнуровывая сзади корсет.

– - У меня дома.
– - поправил Дар.
– - Тебе помочь?

– - Сейчас для меня дом там, где есть ванна и кровать.
– - Пока Дарий возился со шнуровкой, я разбиралась с молнией на боку, которая, как назло заела. В итоге, рванув посильнее, она поддалась, но ткань такое кощунство терпеть была не намерена и издала трескающийся звук.

– - Очередной заход на диван совершать будешь?
– - сорвалась ехидца с губ Дара.

– - Само собой. Буду я еще с трупаком спать!

– - Да, трупаку не место со снегом!
– - серьезно кивнул он и отправился на кухню.

А я наконец оказалась в ванной комнате. К счастью, у Оделии было хорошее молочко для снятия макияжа и я смогла снять всю эту тонну штукатурки, которой покрыл меня Джонни. Красота, конечно, страшная сила, но в моменты зудящего лица. Все должно быть в меру. К длинным волосам я кое- как привыкла, подцепив их заколкой.

Воспользоваться что ли гостеприимством Дария и залечь в ванну? Надеюсь, он против не будет... Да и вода уже набирается.

В дверь постучали. Нагло так постучали, по- хозяйски. И чего ему неймется- то?! Пришлось потянуться к дверной задвижке и толкнуть дверь. Дара хорошим манерам не учили, видимо, потому как он без приглашения зашел в ванну и уставился на меня. Пена спасала положение и мое голое тело.

– - Ты уснула.
– - констатировал он, облокотившись на стену и сложив руки на груди.

– - Бывает. Ближе к делу, ты мне мешаешь.
– - нахмурилась я.

– - Спать?
– - его брови взлетели вверх.
– - Ты как относишься к японской кухне?

– - Положительно. Все, вали отсюда и не вздумай больше вламываться!

– - Как скажешь.
– - пожал плечами хмырь, скрываясь за дверью.

Пришлось покинуть столь уютное место. Взамен в мое распоряжение были предоставлены масла для тела, какие- то бальзамы, тоники и крема. Пока Оделия не видит, можно и воспользоваться подарком фортуны.