Чтение онлайн

– Как ты объяснил это Джейд?

Воздух между нами трещал от электрических импульсов.

– Джейд в прошлом. Она оставила меня на вечеринке. Так лучше. Самое время, – мое лицо вспыхнуло.

Мой телефон завибрировал в сумочке, но я отключила его.

– Тебе нужно ответить? – он кивнул в сторону телефона.

– Нет, это может подождать. Я очень долгое время хотела спросить тебя кое о чем. Теперь, когда все дела кампании закончились, я думаю, обсудить это будет нормальным.

–

Спрашивай о чем угодно, Прюденс. – Его тон противоречил словам, будто он предвосхищал вопрос, знал, что я в итоге спрошу.

Я нервно поерзала в кресле.

– Почему ты был в Огайо с моей мамой?

Он взял свой стакан воды, сделал большой глоток и подошел к окну, глядя на улицу.

– Я поступил в юридическую школу в Огайо, и наши семьи были близки. Мой отец и твой дед в то время были сенаторами. Они отдыхали вместе, и мы проводили много выходных в их доме. После того как твоя мама сбежала, твоя бабушка узнала о ее злоупотреблении наркотиками. Она была подавлена, узнав, что у нее есть ребенок, и она живет с ним в трейлере в штате Огайо. Она попросила меня найти вас и привезти тебя и маму домой. Она думала, что так как я учился с твоей мамой в школе, и мы были одного возраста, я смогу убедить ее вернуться. – Он замолчал, а я была под впечатлением, что у него вообще было, что сказать.

– У вас с моей мамой не было отношений? – спросила я, снова ерзая в кресле. Я должна была знать, спал ли он тогда с моей матерью, хотя я и ненавидела этот образ, всплывающий в моем сознании.

Он быстро повернулся ко мне:

– Боже мой, нет. Когда я пришел туда и увидел, в каком ужасном состоянии она была, и что происходит в том трейлере, я не захотел бы ничего, что бы она ни предложила. Я сфокусировался на том, чтобы вернуть вас обеих – или только тебя – оттуда к Бьюле.

Он приостановился на минуту, сделал еще один глоток воды и сел на край стола.

 Он подождал, пока я прочищу горло, готовясь к тому, что он скажет мне дальше.

– Она несколько раз пыталась меня уговорить на интрижку. Она была тогда неумолима. Твоя мама стала другим человеком, не тем, которого я помнил со школы. Она была неузнаваемой для меня, и мне было так жаль вас обеих. Когда я пытался поговорить с ней о том, чтобы она отдала тебя твоей бабушке, она растерялась. На следующий день я нашел ее без сознания. Передозировка героином, – сказал он.

Пока он говорил, то не сводил с меня глаз.

– Я помню тот день. Мы с моей лучшей подругой Виной пришли ко мне домой, и ты пришел сказать мне, что они забрали мою маму в реабилитационный центр. Ты предложил отвести меня к ней на свидание. На следующей неделе.

– Да. Спустя день после выхода оттуда, она снова принялась за наркотики. Я даже водил ее на собрания анонимных наркоманов, но она сбежала с собрания, встретилась со своими дружками и принялась за старое. Как Вина? Ты все еще общаешься с ней?

Я могла бы сказать, что он чувствовал себя виноватым, будто бы он сделал недостаточно. Но он ошибался. Он сделал больше, чем мог. Больше, чем сделала моя собственная семья для меня и моей мамы.

– Я не виделась и не говорила с Виной с тех пор, как уехала. Я пыталась связаться с ней, но ни разу не получила ответа.

Внезапно мое настроение пропало. Я не ожидала, что этот разговор всколыхнет

старые чувства. Вина была моей лучшей подругой в школе и жила в трейлерном парке с бабушкой и сестрой. Мы были неразлучны большую часть времени, и она была со мной в ночь, когда мама сказала мне убираться. Я очень по ней скучала, и мне хотелось бы ее увидеть.

– Почему ты просто не увез меня оттуда, не сказав ей? Ты мог бы вытащить меня тайком из этого ада, когда она была в реабилитационном центре. – Я хотела, чтобы это прозвучало, будто бы он не достаточно пытался.

Лицо Алекса скривилось, будто от боли. Но я не могла понять: было ли это из-за травм или моих вопросов.

– Я мог бы. И мне бы предъявили обвинения в похищении. Политической карьере пришел бы конец.

Я кивнула головой в знак согласия и не могла перестать смотреть на эти губы и его красивое лицо. Зная детали того, как он заботился обо мне и маме, даже тогда, заставляло меня хотеть его еще больше.

– Что ж, ты поймал из-за нее пулю, – я все ерзала на своем месте, пытаясь устроиться поудобнее под его пристальным взглядом.

– Я поймал ее для тебя, Прюденс. Когда я услышал, как эти головорезы говорят о том, что собираются причинить тебе боль, я сошел с ума. Я не мог позволить этого. Ты достаточно натерпелась. – Сказал он.

Мое сердце сжалось, когда он признал это. Чем больше он открывался, тем сильнее я в него влюблялась.

– Куда попал выстрел? – спросила я, убирая волосы за уши, так как нервничала.

– Прямо сюда, в живот, – Алекс указал на точку над его пупком. – Я провел две недели в реанимации, и мне отрезали часть кишечника. Я чуть не погиб, спасая тебя. Моя неудача преследовала меня последние семь лет, Прюденс. Я не смог выкинуть тебя из головы, но не в больном извращенном смысле. Я просто хотел, чтобы у тебя была хорошая жизнь. Я хотел привести в чувства также и твою маму. В школе она была умной и могла обладать всем.

Я думала, что прошла через эти чувства, и была готова услышать все. Бьюла водила меня на приемы к психологам дважды в неделю, а затем раз в месяц к психиатру. С того дня, как я родилась, мама меня не обнимала, не любила и не предоставляла никакого физического контакта. Этого всего не было, пока я не переехала к бабушке, где я была тронута ее любовью. Мама не была «жесткой» по отношению ко мне, родила меня в задней части фургона. Этого не случилось и потом. Она просто смотрела на меня как на бремя, вторгшееся в ее образ жизни. Алекс снова встал и подошел к окну. Он выглядел глубоко задумавшимся. Я хотела подойти к нему, обернуть руки вокруг него и крепко прижать к себе. Я хотела бы поблагодарить его за все, что он сделал для меня и для мамы. Показать, что я ценю его поступки и убедить, что он меня не подвел. Он не подводил меня никогда. Запах его одеколона и кожи вернул мне настрой лишить его одежды и отыметь прямо в этом кабинете. Его правда была моей прелюдией. Он снова повернулся, и я заговорила:

– С моей мамой я тоже не говорила. Я много раз пыталась выйти с ней на контакт, но она не ответила мне. Я писала ей раз в месяц, с тех пор как уехала, и посылала открытки на праздники и день рождения, но ничего не получала в ответ. Я даже не уверена, жива ли она до сих пор.

Я посмотрела вниз, вспоминая, как ужасно выглядела моя мама в нашу последнюю встречу. Она весила не больше чем 90 фунтов, руки усеяны шрамами от игл, волосы выпали, кожа была серой и болезненной. Она была такой обдолбанной, поэтому не поняла, что я ее дочь.