Чтение онлайн

— Рада была познакомиться. Всего доброго!

Лорейн тряхнула головой, словно что-то решив для себя, и неожиданно сказала:

— А ведь это хорошая мысль! Мы будем рады видеть тебя у нас в гостях, Эмма.

Я удивилась и, совсем растерявшись, не знала, что ей ответить.

— Нам будет интересно пообщаться с русской соседкой! Даже не думай смущаться и обязательно приходи вечером! — улыбаясь, настаивала Лорейн. — В семь часов подойдет?

Лиза посмотрела на меня с такой надеждой,

что я не смогла отказаться и смущенно улыбнулась им обеим:

— Подойдет…

— Здорово! — обрадовалась Лорейн, пытаясь унять прыгающую и ликующую Лизу. — Как интересно обнаружить тебя здесь!

Смысл ее последней фразы был мне непонятен, и я решила, что это, должно быть, какой-то неизвестный мне оборот французской речи. Еще раз пообещав им прийти вечером, я помахала рукой своим новым знакомым и отправилась за покупками, удивляясь радушию и гостеприимству местных жителей.

Без пяти минут семь я подошла к высокому кирпичному забору, скрывающему дом семьи Бертен, и нерешительно остановилась. Мне казалось странным идти в гости к людям, о которых я не знала ровным счетом ничего. Я была взволнована и смущена и тянула время, не решаясь нажать на кнопку звонка. Однако мне этого и не потребовалось — калитка вдруг распахнулась и Лиза, увидев меня, закричала на всю округу:

— Эмма пришла!

Она схватила меня за руку и запрыгала на месте, тараторя по-русски:

— Как хорошо! Ты такая красивая! Будешь кексы? Я сама сделала лимонад!

Я улыбнулась при виде такой искренней радости и протянула Лизе пакет с фруктовым мармеладом и книжку-раскраску, купленные для нее.

— Как твоя коленка? — спросила я, и Лиза продемонстрировала мне ногу без всяких признаков недавнего падения. Невероятно, но на коленке, содранной всего несколько часов назад, я не увидела ни следа царапин!

— Ух, ты! — удивилась я, — Такого быть не может!

— Папа полечил! В России зеленкой мажут и это так больно, а здесь все по-другому, — сказала Лиза и потянула меня к дому.

Мы прошли на задний двор к нарядной террасе, где нас уже ждала Лорейн. Глядя на нее, я решила, что она актриса или модель — так красива она была: высокая, стройная шатенка с правильными чертами лица и большими глазами глубокого серого цвета. Не успели мы поздороваться, как из дома вышел осанистый черноволосый мужчина лет сорока.

— Эмма, это Ренард, мой муж, — сообщила Лорейн. — Ренард, а это та самая Эмма, о которой весь день твердит Лиза.

В ответ на мое приветствие мужчина с легкой улыбкой склонил голову.

— Садитесь, садитесь, я уже чай заварила! — тут же спохватилась Лорейн.

— Ты со мной рядом сядешь! — заявила Лиза и потащила меня к накрытому на

террасе столу.

Пока мы рассаживались, я случайно перехватила взгляд, которым обменялись муж и жена, и снова заметила обеспокоенность в глазах Лорейн, что смутило меня еще больше.

Ренард разлил в изящные чашки ароматный чай, задумчиво посмотрел на меня и уточнил:

— Так, значит, мы с вами соседи?

— Это ненадолго, я тут гостья, — объяснила я, стараясь быть непринужденной.

— Из России?

Мне показалось, что насчет моей страны у Ренарда явное предубеждение — задавая вопрос, он слегка скривился.

— Да, — просто ответила я, благоразумно решив не шутить о балалайках и медведях.

К этому моменту Лиза уже пролистала всю раскраску и, схватив печенье, помчалась в дом за фломастерами. Лорейн проводила ее взглядом и сказала:

— Лиза тоже из России, мы удочерили ее полтора года назад. Французский язык она выучила достаточно хорошо, но иногда сама не замечает, как переходит на русский, и тогда мы ее не понимаем. Я все еще удивляюсь такому невероятному стечению обстоятельств: две русские встретились в маленьком Этампе! Значит, ты приехала в гости?

— Не совсем, — улыбнулась я и, не вдаваясь в подробности, рассказала историю моего грандиозного обмена. В сокращенной версии, лишенной части о моих страхах и бесконечных сомнениях, она уместилась всего в трех предложениях: — Ваша настоящая соседка, Валери, сейчас живет в моей квартире в Сибири. Это отпуск по обмену, модная тенденция, как говорят. Мы обменялись странами, домами и соседями на месяц.

Глаза Лорейн удивленно расширились, и она воскликнула:

— Обмен?! Как ты не побоялась пойти на такое?!

Я вздохнула с улыбкой: знала бы Лорейн, скольких треволнений и бессонных ночей стоило мне такое решение! Моя выходка до сих пор удивляла меня саму.

— Тебе ведь лет шестнадцать? — продолжала Лорейн. — Ты еще очень молода! Думаю, этот способ отдыха весьма рискован.

Я поспешила разуверить ее:

— Мне уже восемнадцать. И с Валери мне повезло. По крайней мере, пока все идет нормально.

— И твои родители не возражали? — все еще удивлялась Лорейн. — Я уверена, твоя мама будет переживать до тех пор, пока ты не вернешься!

Я задумчиво повертела в руках чашку с чаем. Бабушка говорила, что мама очень любила чай. Она пила его без сахара и с лимоном. И в тот день, когда я родилась, а она умерла, папа принес в роддом целый пакет лимонов, еще не зная, что мама больше никогда не выпьет любимый напиток. Я не имела понятия о том, как переживают мамы. Я вообще не знала, каково это: иметь маму. И мне не хотелось говорить об этом Лорейн, несмотря на ее милую улыбку и добрые глаза.