Любимая ведьма
Шрифт:
Молодой человек, все это время пристально наблюдавший за птичьей схваткой, отвел взгляд и улыбнулся. Лениво зевнув, поднялся со скамейки, с удовольствием потянулся, затем не спеша пошел по дорожке, в сторону детских аттракционов. Птицы его больше не интересовали.
Он медленно шел по аллее, внимательно глядя по сторонам, губы его то и дело кривились в презрительной усмешке. Ровно три года — именно столько он ждал этого дня. И сегодня все решится — он это чувствовал, он это знал. Ей не сбежать от него.
— В некотором царстве, в некотором государстве жила-была одна дрянная
Он свернул на одну из тенистых дорожек, повинуясь одному ему ведомому чувству — просто знал, что идти надо именно сюда. Порывшись в кармане, достал пачку сигарет и неспеша закурил, постоял несколько минут у высокой сосны, смакуя сигаретный дым. Удовлетворенно вздохнул.
Без десяти семь — он взглянул на часы, сплюнул сквозь зубы, затем бросил окурок и спокойно пошел дальше. Уже скоро…
Изящную девичью фигуру он заметил еще издали. Скользнул по ней напряженным взглядом, на секунду нахмурил брови, словно к чему-то прислушиваясь. Затем лицо его посветлело, по губам скользнула ухмылка. Ну наконец-то…
Она подходила все ближе, в какой-то миг ее легкий изящный шаг вдруг сбился, девушка недоуменно оглянулась, затем остановилась. Похоже, она была близка к тому, чтобы повернуть обратно. Но, тряхнув копной русых волос, смело пошла дальше. Он улыбнулся — все та же непокорная бестия. Именно этим она ему и нравилась.
Уже совсем близко. Он вышел из скрывавшей его тени и спокойно пошел навстречу.
В предчувствия надо верить — именно это ей внушили ще в детстве. Могут обмануть глаза, может обмануть слух, но предчувствия не обманут никогда. Ощущение надвигающейся беды появилось еще с вечера, мимолетное, скоротечное — словно тень набежала на залитый солнцем мир. Татьяне вдруг захотелось бежать — куда угодно, лишь бы подальше от этого города. Затем все исчезло, только на душе осталась скользкая неприятная тяжесть. Как будто дотронулась до чего-то гадкого и смрадного.
Весь остаток минувшего дня Татьяна то и дело прислушивалась к себе, убеждая себя — пытаясь убедить, — что ей лишь почудилось. Ну конечно, сама завела себя думами о Шорге, сама испортила себе настроение. Нельзя так больше. И все-таки что-то было. Было — ощущение этого становилось все сильнее, а она гнала и гнала его прочь, с ужасом понимая, что Шорг снова ее нашел. И значит, все начнется сначала…
Этим утром Татьяна впервые шла на работу другой дорогой — трудно было противиться неумолимо вползавшему в душу страху. Понимала, что это глупо, что этим не поможешь, но ничего не могла с собой поделать. Страх был сильнее ее.
Однако, вопреки ожиданиям, ничего не произошло. Напрасно вглядывалась она в лица людей, напрасно пыталась вычислить его. Может, ее страхи и в самом деле глупы?
Ближе к вечеру Татьяна немного успокоилась. Возвращаясь домой, даже пошла привычной дорогой — только для того, чтобы убедить себя в глупости всех своих опасений. Спускались на мир сумерки, в Городском саду было людно и весело. Слышался смех
И вдруг словно темной пеленой накрыло мир, Татьяна невольно замедлила шаг, внимательно огляделась. Никого. И все-таки она не ошиблась…
Он был где-то там — Татьяна хмуро посмотрела вперед, ей вдруг нестерпимо захотелось вернуться. Не пойти даже — побежать, бежать куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого гиблого места. Но она не побежала — то, что должно произойти, все равно случится. Так пусть все решится сейчас…
Тряхнув головой, она перекинула сумочку в левую руку и спокойно пошла по дорожке. Пожалуй, даже чересчур спокойно. А может, именно так и надо — пусть видит, что нет в ней страха. Не стоит доставлять ему удовольствие.
Она увидела его сразу, как только Шорг вышел из скрывавшей его тени. Совсем другой — и все равно он. Он, не узнать его было невозможно. Та же кривая надменная ухмылка, те же холодные глаза. Он…
Когда она подошла совсем близко, Шорг заглянул ей в лицо и развел руки в притворной радости:
— А вот и я, моя лапонька. Заждалась? — Он широко улыбнулся, даже слишком широко — улыбка стала похожа на оскал, — затем тихо рассмеялся.
И смеху него был все тот же — тихий и надтреснутый. Татьяна с трудом выдержала взгляд Шорга, всем существом своим ощущая переполнявшую его силу. Очень многим этот взгляд стоил жизни.
— Уйди с дороги, — хмуро сказала она, пытаясь обойти Шорга. Но ничего не получилось: он преградил ей путь, а губы вновь изогнулись в усмешке.
— Не так быстро, кисонька. Дай хоть взглянуть-то на тебя как следует… — Шорг отступил на шаг назад, слегка прищурил глаза. Его взгляд скользнул по изящным ногам в тонких черных чулках, на секунду задержался на бедрах, прополз по груди, оценил симпатичный овал лица.
— Недурно, милая, недурно, вполне симпатичная шкурка. Не так уж плохо для маленькой шелудивой воровки… — Шорг снова посмотрел ей в глаза и ухмыльнулся.
Татьяна промолчала, лишь глаза ее полыхнули жгучим недобрым светом. Он получит свое. Обязательно получит.
— Так как, красавица, прогуляемся? — Шорг попытался взять ее под руку, Татьяна все так же молча оттолкнула его. Улыбка медленно сползла с губ Шорга. Он начинал злиться.
— Глупая дрянь… — Голос Шорга изменился. — Ты так ничему и не научилась. — Он быстро шагнул вперед и схватил девушку за плечи, Татьяна невольно вскрикнула. — Отдай Браслет, дура!
— Никогда… — Голос девушки был едва слышен, она ожесточенно пыталась вырваться. — Отпусти, или я опять… уйду…