Любимая девочка Севера
Шрифт:
Глава 39
Артем
– Что с Элей? – разворачиваюсь к нему. Молчит, словно наказывая меня еще сильнее отсутствием информации. – Папа! – повышаю голос.
– Улетела на мотоцикле в какую-то канаву. Переломов нет, ударилась головой. Сейчас без сознания. Остальное скажут в больнице.
Он отворачивается. Я тоже. Сердце нервно качает адреналин по венам. Все так медленно. Спецсигналы скорой, переливающиеся впереди нас, разделительная полоса на дороге, бетонные столбы… Все движется, как в замедленной
«Очнись, пожалуйста. Пусть все будет нормально» – прошу ее.
Сейчас бы маму мою сюда. Она бы выслушала, поддержала и Эля бы ей понравилась. Она хорошая очень, я просто не заслуживаю эту девчонку, но отпустить не могу.
Останавливаемся у больницы. Отец выходит первым, не запрещая мне в этот раз идти за ним. Элю выкатывают из машины на специальной каталке. Она пришла в себя. Взгляд растерянный. Личико в грязных разводах. На волосах налипли сухие листья и мусор.
Идем за врачами внутрь. Нас оставляют ждать, а Этель забирают на обследование.
– Где Ника? – решаю спросить у отца.
– Дома. Она ждет ребенка, ты не забыл?
– А здесь сейчас у нее кто? Не ребенок попал в больницу? А, да, прости, я забыл. На этого ребенка ей насрать!
– Северов! – замахивается на меня отец. В воздухе сжимает ладонь в кулак. – Прекрати меня провоцировать! Нике весь день нехорошо. У нее начался сильный токсикоз…
– У нее дочь в больницу попала и ее здесь нет. Для меня показательно, папа. Даже ты ко мне приехал, когда меня избили, а она к дочери не смогла. Моя мама никогда бы так не поступила. Мне уже жаль вашего с Никой ребенка.
Отец с рыком хватает меня за грудки, дергает на себя, но сделать ничего не успевает. Выходит врач.
– Павел Андреевич, все обошлось, – сообщает еще на ходу. – Девочка очень удачно упала и защитный костюм спас. Несколько ушибов. Самый сильный на бедре. Там, в канаве камень был, вот она об него и приложилась. Хорошо, что не головой. Убилась бы. Кстати, о ней. Основной удар пришелся на корпус, головой приземлялась уже мягче. Расшибла, но без сотрясения. Будет болеть несколько дней. Мы до вечера ее понаблюдаем, отдохнёт, придет в себя и часиков в шесть сможете забрать.
– Понял, спасибо, – отец жмет ему руку.
– К ней можно сейчас? – влезаю в разговор.
– Нельзя, – за врача зло отвечает родитель. – В машину иди.
Остаюсь на месте.
– И правда к ней сейчас лучше не надо, – поддерживает отца доктор. – Этель вкололи успокоительное, девочка будет спать. Она замерзла, испугалась. Лучше вечером. Не надо сейчас тревожить.
– Поехали, Артем. Ты еще успеешь в лицей, – зовет отец.
Стою. Не могу я отсюда уйти. Ноги вросли в бетонный пол, а сердце все еще нервно сжимается и ломится к Эле пытаясь пробить ребра. Мне очень нужно ее увидеть и я, пересиливая себя, дергаю отца за рукав и стараюсь сделать максимально умоляющие глаза. Кот из известного мультика не получился, но
– Я просто увижу ее и все. Пожалуйста. Даже заходить в палату не буду.
– У тебя минута. Доктор, разрешите ему просто заглянуть в палату. Он будет паинькой. Будет ведь? – давит интонацией.
– Обещаю, – киваю в ответ.
– Ну хорошо, пойдем.
Врач ведет меня по коридору к одной из палат. Приоткрывает дверь. Отсюда хорошо видно, как моя девочка лежит под электроодеялом. Под него уходит тонкая мутная трубочка капельницы. Моя девочка все такая же бледная и растрепанная.
– Все, иди, мальчик. Пусть она отдохнет.
– Спасибо, – растерянно ответив, иду к отцу, как и обещал.
Спокойно сажусь в машину. Молча едем до дома. На улице уже светло. Я не помню, сколько не спал, но сейчас даже если попытаюсь, все равно не смогу, так что мне больше ничего не остается, как принять душ, переодеться и собраться в лицей.
– Поешь, Тёма, – просит бабушка. Она немного успокоилась, когда узнала, что с Элей все в порядке и вечером мы заберем ее домой. – Горе ты мое, – вздыхает она. – Ну вот что ты вечно лезешь в самое пекло? Где неприятности, там мой внук, – грустно улыбается.
– Прости, – виновато опускаю взгляд в чашку кофе. Больше ничего не хочу. От мыслей о еде тошнит. – Ба, а давай к маме сходим, когда Этель выпишут. Втроем. Я соскучился, – в горле встает мерзкий ком. Чертовы нервы не выдерживают перегрузок.
– Обязательно сходим, – она подходит ко мне со спины, крепко обнимает, целует в макушку и успокаиваясь плавно раскачивается вместе со мной. Я кутаюсь в ее родном запахе, там похожем на мамин. – Хороший мой, – бабушка гладит меня по плечам.
– Доброе утро, – голос Ники шарашит по мне, будто ножовкой прошлись по металлу.
– ДОБРОЕ?! – взрывает меня. Подскакиваю со стула, он со скрежетом отодвигается в сторону, заваливается спинкой назад, но не падает. Бабушка делает несколько шагов в сторону, ловит меня за руку пытаясь успокоить. – Да ты охренела в конец?! У тебя дочь в больнице, а утро доброе! Тебе вообще не интересно, как она?!
– Не повышай на меня голос, Артем. Паша держал меня в курсе случившегося. Чем бы я помогла, если бы поехала с вами?
– Ты мать! Ты просто обязана быть рядом с ней! Но ты просто ничтожество. Мерзкая, низкопробная дрянь!
Бабушка не вмешивается, у Ники от возмущения краснеют щеки и открывается рот.
– Ты слишком много себе позволяешь, Артем! – мачеха тоже повышает голос, не найдя поддержки в лице Маргариты Антиповны.
– Да пошла ты! – ухожу и врезаюсь в отца в гостиной.
– Что случилось опять? – тормозит меня.
– В лицей опоздал. Ты Элю сам забирать поедешь?
– Паша, – задыхаясь от злости к нам вылетает Ника, не дает договорить.
– Я позвоню после занятий, – быстро говорю отцу, забираю брошенный на диване рюкзак с учебниками и сваливаю, пока мы снова не переругались.