Люби меня, девочка
Шрифт:
Ага, конечно!
Бегу, спешу и падаю, да сразу в его объятия!
Благо сбоку от входа стол стоял, и я по нему скользнула на другую сторону. Снесла попутно большую часть всего, что на нем лежало, но да ладно. Потом извинюсь. Сейчас главное не подпустить к себе одного в край охамевшего козла, потерявшего совесть.
— Не прикасайся ко мне, кобелина треклятая! — закричала на него, схватившись за первое попавшееся под руку.
Этим оказался степлер внушительного размера и веса. Его я и запульнула в обнаглевшего мужика. Жаль, он увернулся. Но ничего. Где наша не пропадала? Степлер заменила
— Пошел ты на хрен, Валихалов! Я ни за что и никогда не выйду за тебя замуж! Да я лучше за Костика выйду! Но только не за тебя!
Сперва сказала, потом нервно сглотнула. И отступила на всякий случай. Пальцы до боли вцепились в длинную полоску тонкой стали. На Дамира вовсе боялась смотреть. Хотя все равно смотрела. А он… весь будто потемнел, словно его мраком окутало, в противовес этому на губах расплылась жесткая ухмылка. Его шаг и мое отступление. Еще один, и я упираюсь спиной в стену.
— Я не это хотела сказать.
И кажется, нечто подобное я уже ему говорила.
Но плевать.
Если это вновь спасет меня от наказания. Которое, я уверена, обязательно последует. Такое Валихалов точно мне не спустит. И пусть вины за мной нет, но все равно не по себе стало от того, как дико и зло он на меня сейчас смотрел.
— Помнишь, что я тебе сказал тогда, в уборной ресторана по этому поводу?— послышалось спокойное вопреки ожидаемому.
Это он про то, как пообещал убить того, с кем меня застукает если вдруг, а меня саму дома запрет?
Стало вдвойне не по себе.
— Вижу, помнишь, — шире заухмылялся мужчина, окончательно сократив между нами дистанцию.
Линейка скользнула по его затянутому в белую рубашку торсу и кончиком ткнулась в местечко под подбородком.
— Ты меня ни с кем не застал, — отозвалась настороженно.
— Неужели? — выгнул брови Дамир. — То есть не ты собиралась уехать с Ильясом вдвоем, куда он захочет тебя увезти?
И кто мне скажет, почему косячит он, а виноватой себя вдруг непонятно с чего чувствую я?
Хотя я вот вообще не сделала ничего плохого, в чем меня можно было бы действительно обвинить.
И уж точно ни с кем ему не изменяла!
А он…
Вообще почти женат!
Скотина бессердечная!
— Вот и брось меня, такую изменщицу! Женись на той, кто всегда будет послушно ждать тебя, сидя у окна за накрытым столом!
А он непонятно с чего вдруг заулыбался.
И не только!
— Именно это я и собирался сделать, пока ты не устроила это свое представление с канцелярскими принадлежностями. Нет, если тебе так нравится все крушить, можем позже заказать и повесить дома боксерскую грушу, — предложил с с энтузиазмом.
Нет, все-таки он сволочь!
Первостатейная!
— А давай ты лучше себя повесишь? А я тебя в пакетик аккуратно потом заверну и песочком присыплю. Так и быть обещаю даже не сильно пинать.
И опять он
Когда мне вот вообще ни разу не весело!
Вот и… ударила его линейкой в плечо.
Посмотрела на его спокойный вид и вдарила еще раз.
И снова ноль реакции.
— А-а! Бесишь! — психанула окончательно, принявшись лупить его линейкой по плечу снова и снова. — Ненавижу тебя! Ненавижу!
И так до тех пор, пока не выдохлась. Линейка выпала из ослабевших рук, стукнувшись об пол, слегка подпрыгнула от удара и замерла у наших ног более ненужной вещью. А я устало прислонилась к стене. Только тогда оценила поведение Дамира на произошедшее. Ни разу ведь за это время не пошевелился. Не попытался пресечь как-то мои действия. Просто стойко терпел, дожидаясь окончания моей истерики. Прям как в прошлый раз. Правда тогда я разносила его квартиру, а не его самого лупила, оставляя на открытых участках кожи множество царапин.
— Ненавижу, — повторила гораздо тише.
Сил не осталось стоять. На глазах опять проступили слезы. Как очередное проявление моей слабости. Хорошо, Дамир не спешил ко мне прикасаться, пусть и отходить не стал. Просто стоял и смотрел. И я зажмурилась, не в силах вынести того, сколько заботы светилось в его взоре.
Вот зачем он так смотрит?
Будто ему правда не все равно на меня и мои чувства.
Но ведь если бы это было так, он бы никогда не довел ситуацию до подобного абсурда. А он…
— А вот я люблю. Так сильно, как никогда не думал, что смогу полюбить. Что вообще когда-то кого-то полюблю, — признался мягким тоном. — И никакая Теона мне тебя не заменит, ванильная. Да, по настоянию родителей, мы условно обручены почти с самого ее рождения, но правда в том, что мне было всего десять в тот момент, и до сегодняшнего дня я о ней вспоминал, во время редких визитов матери, когда та упоминала о ней в своих беседах. Мы с ней и виделись лишь однажды. Я может и мудак, но не настолько, чтобы играть сразу на два фронта. Тем более, с твоим участием, — произнес с неприкрытой злостью. — Я бы никогда так тебя не унизил, Ирина. Да, моя вина, что не рассказал тебе об этой помолвке, но, честно говоря, до этого времени не считал ее важной. К тому же я отменил ее сразу, как познакомился с тобой. Отец должен был все уладить, заплатить отступные, если надо, и я точно не ожидал, что он до сих пор этого не сделал. Но я все решу, обещаю. Тебе больше не придется с ней встречаться. Ты вообще больше о ней никогда не услышишь. Ни о ней, ни о любой другой. Клянусь.
И прежде чем я переварила хоть как-то такое признание и успела на него среагировать, опустился на колени. То есть, одно колено.
— Прости меня, ванильная. Ты выйдешь за меня?
Еще и коробочку достал из кармана…
С кольцом?!
Да. С ним самым.
Убедилась в этом, как только он приподнял крышку.
Украшение выполнено было из белого золота, кажется. Честно говоря, не разбиралась никогда в металлах. Но точно не серебро. Более светлый и блестящий. А на вершине в форме сердца ярко сверкал не удивлюсь если и правда настоящий бриллиант. Не большой, но и не маленький. Да и само кольцо смотрелось очень утонченно, без намека на пафос и состоятельность. Умопомрачительно красивое. С учетом всех моих предпочтений.