Любаша

1

Удушающая духота сменилась долгожданной прохладой. Летний вечер вступил в свои права. Ручеек усталых людей тек по улицам: воспитатели дежурных групп, работяги с ближайшего завода, сотрудники детского дома, расположенного через пару улиц за широким фасадом большого здания, чтобы не мозолил глаза, преподаватели из ВУЗов, мающиеся с летней практикой и закрыванием «хвостов» нерадивых учеников, мелкие служащие банков — все возвращались домой.

Их провожали завистливые глаза продавцов из двух небольших магазинчиков, находящихся в партерах домов напротив друг друга. До десяти еще долго. Хотя, если быть

честными, у последних был один большущий и жирный плюс — наличие работающего кондиционера, что хоть немного примиряло их с длинным рабочим днем.

Старые панельные девятиэтажки располагались квадратом, надежно охраняя от посторонних глаз площадку, детей и старушек, кочующих в течении дня от подъезда к подъезду по пошарпанным, но еще крепким скамейкам.

Все меньше темных прямоугольников пустых квартир. Настежь открыты окна, в тщетной попытке хозяев урвать побольше свежести. Двор наполняется звуками радости, смеха, веселья или громких ссор, обид, ругани. Тут уж как повезет.

Опытные бабули спешат занять местечко под окнами третьего этажа возле пятого подъезда. Божественный аромат выплывает, словно пава, из кристально чистых окон, минуя занавески пыльно розового цвета, пересекает весь двор и оповещает: Люба из сто пятьдесят шестой квартиры снова приготовила что-то умопомрачительно вкусное.

Неизменные ценители кулинарных шедевров начинают ежевечернюю викторину: угадай блюдо. Люба, по своей натуре добрая и сострадательная, часто делится со скучающими пенсионерами, наполняя их жизнь и животы яркими красками.

Василий, муж Любы, заворачивает из-за угла, неся в руках скромный полевой букетик, по-простому обернутый в утреннюю газету. Пенсионеры прерывают свою беседу, старательно растягивая улыбки на лицах:

— Доброго вечера, — еще издалека кивает мужчина.

— Доброго, Василий, — степенно отвечают знатоки жизни каждой квартиры.

Мужчина медленно проходит мимо, сворачивает к подъезду. На левом плече поверх грязной потной спецовки висит синяя пухлая сумка, украшенная старыми черными и свежими коричневыми пятнами заводского мазута и земли с пустыря, где были аккуратно оборваны цветы. Правая рука достает ключи из заднего кармана, пиликает входная дверь, принимая в прохладе сырые объятия темного зева лестничной площадки. Малолетние хулиганы снова разбили лампочку.

Все это проходит в абсолютной тишине, взрывающейся торопливыми шепотками пересудов, как только предмет обсуждения покидает поле зрения. Пока Василий жмет кнопку вызова и проходит в лифт, его жена порхает по кухне, заботливо выкладывая столовые приборы и тарелки на стол — дежурное приветствие мужа снизу сигнализирует о скорой встрече.

Люба с улыбкой снимает передник, накинутый поверх голубого платья в мелкий цветочек, проходит по коридору в пушистых тапочках на каблучке, мягким движением откидывает густую вьющуюся копну назад и открывает дверь.

Василий, выйдя из лифта, подходит к уже ожидающей жене, дарит цветы, целует свою красавицу и разувается. Тихая беседа во время вкусного ужина о прошедшем дне. Аромат цветов из китайской вазы посреди стола. Ненавязчивые переливы классической музыки. Отпахавший две смены муж плюхнется на диван, зажав пульт в одной руке и открытую бутылку пива в другой. Жена помоет тарелки, а потом тихонько устроится под бочок, чтобы вместе посмотреть

телевизор перед сном.

— Повезло Василию, — завистливо вздыхает Михаил Иванович, живущий напротив в сто пятьдесят третьей.

Его жена, сидящая рядом, отвешивает смачный подзатыльник мужу, от чего он вздрагивает, трет несправедливо ушибленное место и спешно оправдывается:

— Мясной рулет говорю пахнет вкусно сегодня! — отодвигается от пышущей праведным гневом жены.

— Да, конечно…рулет…, - цедит с прищуром благоверная, поджимая губы.

Пять утра: звонок будильника, запах свежих оладий и травяного чая, шуршание пакета, наполненного обедом, звук поцелуя на прощание и аромат мужского геля для бритья в коридоре. Муж Любы решил копить, поэтому отрабатывал утреннюю смену по ТК и вторую за доплату в конверте. Копить на что — оставалось вопросом. Внятного ответа не прозвучало.

Люба доспит, встанет часиков в восемь и начинает хлопотать: отмыть, погладить, убрать, разложить, приготовить, немного поболтать с приятельницами по телефону, доехать все как-то не с руки, дежурные звонки свекрови, найти новый рецепт и уйти с головой в его воплощение. Весь день в движении. Принести продукты, вынести мусор, приголубить и поделиться с пенсионерами, довольно улыбаясь в ответ на слова благодарности и похвалы.

Женщина счастлива, каждый день в радость.

***

Но иногда, как, например, сегодня, отлаженная модель жизни дает сбой…

Люба проснулась и поняла — день будет отстой. Да, есть и такие слова в ее широком начитанном лексиконе, ибо тоже была когда-то молодой и дерзкой, способной на разные поступки, совершенно не подходящие благовоспитанной дочери интеллигентных профессоров.

В такие дни достаетcя золотой запас — мешочек дорогущих конфет с верхней полки, припрятанный на особые случаи. Чашка чая, балкон и воспоминания, что уносят в далекое в прошлое…. Где-то после третьей конфеты с ликером в процессе перелистывания картонного альбома с цветными фотографиями, спрятанного в коробке из-под обуви…

На модной тусовке «цвета» интеллигенции было таааак скучно, что хотелось удавиться от уныния. Группа девушек, группа парней, стол с закусками и компот, заботливо сваренный родителями. Хорошие манеры помноженные на правила приличия разделяли группы молодых людей покрепче глухой бетонной стены. Один из молодых людей решился на невероятный риск — прыгнул за руль и умчался, никому ничего не пояснив.

Интереснейшие беседы об области применения числа Пи в повседневной жизни были нагло прерваны нетерпеливыми гудками клаксона. Вернувшийся привез то, что гарантированно должно было разрядить обстановку — четверых веселых парней и три ящика горячительных напитков.

??????????????????????????

Дело пошло.

Парни из простых умели веселиться и быстро научили зубрил расслабляться. Через пол часа барьеры были начисто сметены — молодежь голосила и танцевала. Непозволительно близко друг к другу. Василий шел через толпу, неожиданно задел девушку, да так и остался, пропав в омуте ее глаз, пока Люба, гневно сопя, читала отповедь «неуклюжему барану» о нормах поведения в приличном обществе. Между молодыми буквально искрило, сигнализируя о нешуточном интересе. Понял это и жених Любы, ставший бывшим именно в тот вечер, тактично растворившийся в толпе.