Лялька

Лялька плясала не жалея ног, да что там ног – новых итальянских туфель! Ведь она поступила! Она – Лялька Морозова – студентка Новосибирского медицинского института. Она – Лялька из Бердска – будет врачом. Хорошим, умным, понимающим и знающим. Она поклялась не Гиппократу, а себе. А это важнее всего на свете. Потому что Гиппократ знать не знает ни Ляльку, ни кого-то еще. А самой от себя никогда не спрятаться и не убежать. Поэтому нет ничего надежнее, как

пообещать себе!

В честь такого события мать накрыла на стол, позвала соседей, а Ляльку отпустила на дискотеку. Впервые в жизни! Нет, ну школьные не считаются, а вот на настоящую молодежную тусовку, ведь теперь Лялька – не школяр, а студент.

Дискотечный клуб, а точнее зал со знойным названием «Эфиопия», располагался на первом этаже ткацкой фабрики, которая когда-то снабжала промерзшие северные города носками, шерстяными трусами до колен и прочими необходимыми вещами, но с развалом СССР это, видимо, стало ненужным. Странно, но зимы никуда не делись, просто резко все перестали носить вещи советского производства. Сотрудникам выделили по ваучеру. Ровно по количеству членов семьи. Потом один очень шустрый дядя скупал все по дешевке и становился хозяином бывшего советского прома, ну или еще чего-нибудь. Пока он думал, что можно из этого всего сделать (а время, как известно, – деньги), покупались две большие колонки, один маг, куча кассет, затертых до дыр, дешевая выпивка, яркие огни и все. Вот досуг организован. Такие места вмиг становились модными и никогда не пустели. Молодежь с удовольствием собиралась там и «тусовалась» – выражение твердое и устойчивое, дошедшее до наших дней.

Лялькина мать такие места не одобряла, и вообще дочь берегла. Но обещала отпустить, если поступит. И вот…

«Белые розы» уже крутили третий раз. Лялька присела отдохнуть. Тут же подскочила запыхавшаяся Ирка:

– Слышь, Ляль! Где такие туфли урвала?

– Мать с работы принесла, – и Лялька, довольная своей обновкой, вытянула стройные ножки. На блестящей лаковой коже блеснули зеленые камушки в виде стрекозы.

– Ух ты… – у Ирки захватило дух, – не жмут? И она с надеждой замерла. – Я куплю. По полной стоимости!

– Нет, не жмут, – и Лялька задрала нос.

– Слышь, Ирк, а это кто?

– Где?

– Да вон, у дверей стоит.

– Ааааа… Это Олег. У него три киоска на вокзале, – и Ирка многозначительно подняла палец вверх. – Ну, ты это… Не думай даже… Он того…

– Чего? Того?

– Женатик, – и Ирка вздохнула.

– А чего он по дискотекам трется, если женатик?

– Да женился по залету. Теперь не знает, как свинтить.

Тем временем Олег, окидывая взглядом зал, медленной неспешной походкой пошел в сторону Ирки и Ляльки.

– Оооо! К нам идет… Ты это… смотри… я предупредила…

– Hello.

– Ну, hello.

– Пригласить можно?

Лялька боязливо покосилась на Ирку.

– Да ладно, я ж потанцевать зову, а не замуж. О! Уже все всё знают! Я здесь один, без жены.

– Опять «Белые розы»? – и Лялька вздохнула.

– Ну почему ж? – Олег присвистнул и махнул в сторону диджея. – Слышь, давай «Hello».

Тут же зазвучала мелодичная песня Richie. Все довольно заулюлюкали, и молодые тела закачались в такт прекрасной романтичной музыки.

– А

может, ты меня ищешь? – спросил Олег.

– Никого я не ищу. Тем более женатого. Просто танцую.

– Понятно. Раз женат, значит – клеймо? Да, я совершил благородный поступок. Женился на беременной женщине. А мой это ребенок или нет – не знаю. Просто мужчины перестали совершать благородные поступки.

– Ну да… А ты, значит, не такой… Что за персонаж? – и Лялька кивнула в сторону бара, где суетились пацаны вокруг одного, очень модно одетого, но в стельку пьяного парня. На шее у него элегантно болталась бабочка, а ярко малиновый пиджак висел на одном плече. Парень пытался сесть на барный стул, но никак не мог прицелить пятую точку, так как стул все время вертелся.

– А, да это – Маэстро.

– Маэстро?

– Да не в том смысле, – засмеялся Олег.

– Он хозяин дискача этого, но погоняло не отсюда. Он одному авторитету в карты проиграл. А тот его под стол посадил и кукарекать заставил битый час, оттого и Маэстро. Только тсссссс! – Олег приложил палец к ее губам, и Лялька вздрогнула.

Песня закончилась, и они разошлись. Лялька подошла к Ирке:

– Может пойдем?

– Да ну, ты что! Тебя же отпустили. Все норм. Расслабься.

Правда Ирка очень убедительно пообещала Шуре, что пить «ни-ни», а они уже по две «кровавых Мэри» выпили, и что танцевать медляки тоже не будут. Оба обещания уже нарушили. А Вадик из соседнего подъезда, который должен был за ними присматривать, вообще потерялся из вида. Ну да ладно, что она маленькая, что ли?

– Эу, гёрла!

Лялька обернулась, и ее сразу обожгло пьяное дыхание. Она отшатнулась, но Маэстро уже дергал ее за пояс юбки.

– Отстаньте от меня! – возмутилась Лялька.

– Ты чё, маленькая, я только потанцевать с тобой, – он неуклюже наступил Ляльке на ногу, на ее новенькие красивые туфли.

Лялька не выдержала и со всей силой отпихнула приставучего Маэстро. Тот отлетел и упал. Все внезапно замолчали и расступились. В середине зала лежал Маэстро – хозяин дискача, и стояла перепуганная Лялька.

– А ну, сука, танцуй, сказал! Откуда-то подскочил Олег:

– Да ладно, Маэстро, перестань. Она – со мной. Я курить выходил. Со мной она. Со мной, – повторил он, поднимая шатающегося парня.

– Нет, пусть танцует, сказал. А то… а то…

– он пытался в своем пьяном мозгу составить угрозу. – А то риздец тебе, на букву п.

– Ну, перестань… – и Олег мягко хотел оттащить его, как Маэстро резко вырвался и заорал:

– Да чтобы какая-то шмара меня – Маэстро, вот так? Не станцуешь, ему такие проценты выставлю на бизнес, – и он указал пальцем на Олега, – что до конца жизни будет в этих джинсах ходить! Поняла?!

– Да станцую я! – выкрикнула Лялька. – Если ты споешь, Маэстро. Ты же, говорят, петь умеешь, ну прям как птица! Ааааа, ну даааа… Курица ж – не птица… – с вызовом дополнила она.

– Что она говорит?! – Маэстро, к счастью, как это часто бывает с пьяными, резко сменил гнев на милость. И с обиженным видом побрел к своим пацанам. Он помедлил на долю секунды и резко обернулся.

– Я может и отморозок здесь, – и Маэстро ткнул себе в голову, но не здесь, – перенеся руку на сердце, добавил он.