Чтение онлайн

– Пошлите примерно дюжину людей, – приказал я их начальнику, – чтобы они собрали всех воинов, оставшихся верными присяге. Соберите их всех в тронном зале и пусть они будут готовы, если потребуется, отдать жизнь за новую повелительницу. Еще дюжину людей пошлите в город. Пусть они поднимут горожан на защиту Наа-ее-лаа. Что касается оставшихся, то они проводят Наа-ее-лаа в тронный зал, посадят ее на трон, и мы провозгласим ее Повелительницей Лаэте. Сотня воинов вполне удержит тронный зал, если только мы успеем попасть туда раньше Ко-таа.

Офицер вопросительно взглянул на Наа-ее-лаа.

– Каковы будут твои приказания, Повелительница?

– Мы последуем плану ямадара Юю-лана, –

ответила она.

Немедленно были посланы воины, чтобы собрать остатки стражи и поднять горожан на защиту новой повелительницы. Оставшиеся окружили нас и повели кратчайшей дорогой в тронный зал.

Как только мы вошли в зал, с другой стороны вошел Ко-таа в окружении воинов. Однако у нас было преимущество, поскольку мы вошли как раз около постамента, сзади трона.

– Пошлите своих людей к главному входу, – приказал я офицеру, – и не пускайте никого, пока не подоспеет подкрепление.

Сотня ринулась через тронный зал на изумленного и взбешенного Ко-таа, а я тем временем усадил Наа-ее-лаа на трон и поднял руку, призывая всех к молчанию.

– Ямадар Саргот мертв! – воскликнул я. – Преклонитесь перед Наа-ее-лаа, ямадавой Лаэте!

– Остановитесь! – приказал Ко-таа. – Она может взойти на трон со мной, но только не одна.

– Взять предателя! – приказал я, и верные воины с радостью кинулись исполнять мое приказание.

Однако Ко-таа не ждал, пока его схватят. С ним была горстка воинов, и когда он увидел, что стража действительно намеревается арестовать его, и понимая, что ни от Наа-ее-лаа, ни от меня ему не будет пощады, они быстро отступили. Но я знал, что он вернется назад, и он действительно вернулся, однако к этому времени все верные стражники, оставшиеся в живых, собрались в тронном зале.

Он привел с собой целую армию воинов, и битва была ужасна, однако он мог бросить миллион против нашей тысячи, и все же он сразу не прорвался в зал. Через проход могло одновременно наступать только несколько человек, и трупы уже громоздились в рост человека, и все же еще ни одному не удалось перешагнуть порог. Как долго продолжалась атака, я не могу сказать, видимо, достаточно долго. Помню, что наши воины дрались попеременно, отдыхая несколько раз, и нам принесли пищу через заднюю дверь, найденную в покоях дворца, и были времена, когда Ко-таа отступал и перегруппировывал свои силы, однако каждый раз возвращался с еще большим отрядом, и я, наконец, понял, что нам не выдержать их непрерывных атак.

Внезапно до нас донесся протяжный все нарастающий вой, источника которого мы не могли понять. Он поднимался и падал, и снова нарастал, пока мы не поняли, что это голос толпы, медленно и неуклонно приближающейся к нам. Звук становился все громче и громче, поднимаясь с террасы на террасу, приближался к вершине Лаэте. Битва у входа в тронный зал почти прекратилась. И мы и наши противники были на грани физического истощения. Так мы стояли друг против друга с наваленными между нами трупами и прислушивались к нарастающему шуму, медленно приближающемуся к нам.

– Они идут! – воскликнул один из воинов нашей охраны, – чтобы провозгласить новую повелительницу и разорвать на части К°-таа предателя!

Он произнес это громким голосом, и его услышал Ко-таа и его соратники в соседней комнате.

– Они идут, чтобы свергнуть отродье Саргота с трона! – воскликнул кто-то из свиты Ко-таа.

И тут с трона донесся нежный голос Наа-ее-лаа:

– Пусть они войдут, и пусть свершится воля народа.

Итак, мы застыли, ожидая приговора жителей. Нам не пришлось ждать долго. Вскоре мы услышали вой на террасе, и толпа зашла во дворец. Мы слышали, как раздавались возгласы по коридорам и комнатам дворца, пока они

не стали отчетливыми и не слились в единую фразу: «Долой Саргота! Правь Ко-таа – повелитель Лаэте!»

Я в изумлении повернулся к Наа-ее-лаа.

– Что это значит? Неужели твой народ против тебя?

– Приспешники К°-таа хорошо справились со своей работой за эти долгие кельды, – заметил начальник охраны, который стоял на верхней ступени помоста около трона. – Они сеяли ложь и ненависть в народе и даже мудрое и доброе правление Саргота не смогло их побороть.

– Пусть свершится воля народа! – повторила Наа-ее-лаа.

– Это воля дураков, обманутых предателями! – воскликнул начальник охраны. – Пока под одеждой стражников бьется хоть одно сердце, мы будем защищать Наа-ее-лаа, повелительницу Лаэте!

Воины Ко-таа, поддержанные чернью, рвались в тронный зал, и, видя, что защитники отступают, мы поспешили им на помощь с желанием бороться до последнего. Когда начальник стражи увидел меня, сражающегося бок о бок с ним, он попросил меня вернуться к Наа-ее-лаа.

– Мы не должны оставлять повелительницу в одиночестве, – сказал он, – Возвращайся и оставайся с ней, Юю-лан, ямадар. И когда ты увидишь, что последний из нас пал, вонзи ей кинжал прямо в сердце.

Я вздрогнул и вернулся к Наа-ее-лаа. Только от одной мысли, что мне придется вонзить нож в ее нежную грудь, мне стало плохо. Должен же быть какой-то другой путь для Наа-ее-лаа, которая предпочтет смерть бесчестию или пленению Ко-таа – убийцей ее отца? Когда я добрался до Наа-ее-лаа и оглянулся на сражение, то увидел, что воины Ко-таа, поддерживаемые чернью, прорвались в зал, и несметные их ряды обрушились на защитников. Воины, окружавшие Ко-таа, подпираемые толпой, буквально внесли его в зал, и, не встречая сопротивления, он вскоре оказался у помоста. Те, кто был у входа, заметили его и, когда он приблизился к ступеням, по залу пронесся пронзительный вой:

– Ко-таа, ямадар!

Он обнажил шпагу и ринулся наверх, однако я встал между Наа-ее-лаа и врагами.

– Сдайся, Джулиан! – воскликнула она. – Бессмысленно сопротивляться им. Ты не из Лаэте: ни долг, ни честь не обязывают тебя гибнуть за кого-либо из нас. Оставь ему жизнь, Ко-таа! – крикнула она приближающемуся ямадару, – и я приму волю людей и отдам тебе трон!

– Предателю Ко-таа никогда не сидеть на троне Наа-ее-лаа! – воскликнул я и, прыгнув вперед, напал на принца Лаэте.

Его воины следовали за ним по пятам, и мне нужно было сражаться быстро. Я сражался так, как никогда в жизни; я не думал, что способен на такое, и в тот момент, когда чернь смяла заслоны и, ворвавшись в проход, растеклась по залу, мой клинок прорвал ему сердце. Он вскрикнул, вскинул кверху руки и, упав, покатился по ступеням. Там он застыл, мертвый, у подножия трона, который он предал. На минуту в зале повисла мертвая тишина. Как друзья, так и враги застыли в оцепенении.

Это молчание длилось мгновение и было прервано страшным взрывом. Мы почувствовали, как дворец закачался и затрясся. Ворвавшийся народ испуганно и вопросительно озирался вокруг. Но прежде, чем они успели задать хоть один вопрос, прогремел новый взрыв, ударивший нам по барабанным перепонкам, и одновременно до нас снизу из города донеслись вопли и стоны перепуганных людей. Народ услышал это, и в мгновение всю злобу к династии Саргота заслонил обычный животный страх за себя. Они с воплями повернулись и ринулись к дверям. Слабых отталкивали, топтали. Они прокладывали себе путь кулаками, копьями и ножами в стремлении выбраться поскорее из рушащегося здания. Они не давали пройти друг другу, рвали за одежду передних, каждый старался оттеснить соседа, чтобы первым выбраться наружу.