Лунара
Шрифт:
– Прости, что-то на эмоциях увлекся, - он извинился перед главным в ту же секунду.
По окончанию собрания я выяснила, что все участники клуба окончательно и бесповоротно влюблены в чтение. У них есть любимые авторы и книги, идеально подходящие под их собственное «я». Книжный клуб оказался целым миром, и за одну даже самую насыщенную встречу было невозможно его постичь.
Когда все, кроме парня с ноутбуком, разошлись, я продолжила сидеть, потому что Натали отошла в книжный зал за книгой для учебы. Он продолжал сосредоточенно печатать,
– А почему ты не участвовал в обсуждении?
Как только он бросил на меня недовольный взгляд, пришлось сразу пожалеть о принятом секундой ранее решении.
– Я занят, - ответил он то ли на мой вопрос, то ли понадеялся таким образом меня заткнуть.
Из меня вырвалось что-то вроде «ммм», но прозвучало оно достаточно громко, чтобы снова привлечь его внимание.
– Понравилась встреча? – спросил он, отодвинув ноутбук в сторону.
Меня воодушевил этот жест. Ну, наконец-то. Поговорим, как люди. Может, хоть имя его узнаю (и зачем оно мне надо?).
– Это было неожиданно интересно.
– А ты считала, что с читающими людьми может быть скучно? – на его лице не было ни намека на улыбку, такое хладнокровие меня пугало и завораживало одновременно.
– Ничего я не считала. Просто думала, что это не для меня.
– Что не для тебя? Чтение книг?
Я попыталась рассмотреть в его глазах подвох или издевку, но заметила только их цвет – светло-зеленый.
– Да, именно так.
Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.
– Так ты хочешь к нам присоединиться или нет? – спросил он совершенно безучастным голосом, как бы демонстрируя, что его мало волнует, какой последует ответ.
Тут я вспомнила о книге, лежащей у меня в сумке. Не членство в книжном клубе меня должно интересовать, а собственная жизнь, летящая в тартарары.
– Почему вы не обсуждаете любовные романы? – меня, и правда, интересовал этот вопрос. Что еще за дискриминация в мире литературы?
– Потому что нечего там обсуждать, - он был совершенно непробиваем, говорил так, будто ни одно его слово не может быть оспорено.
– Странно. Книгу, которую ты видел, мне подарил один парень. Он пообещал, что прочтя ее, я смогу понять, какой он человек.
– Чушь, - собеседник лишь отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. – Произведение может что-то сказать только о своем создателе. Автор всегда оставляет в истории частичку себя. Если читателю понравилась книга о серийном убийце, это вовсе не значит, что ему по душе жестокость и насилие. Ровно, как и не значит, что человек, читающий любовные романы, умеет любить.
Ненадолго я потеряла способность говорить. Он, что называется, зарыл меня и сверху присыпал земелькой. Мол, покойся с миром, глупая и наивная девчонка.
В этот момент в комнату вернулась Натали. Она изучающе осмотрела нас по очереди,
– Еле нашла то, что нужно. Идем? – она коснулась моего плеча, и я резко подскочила с места.
– Да, пойдем.
– До следующего вторника, – попрощалась Ната с парнем.
– Ты придешь? – этот вопрос он, похоже, адресовал мне.
Я пожала плечами и, как можно скорее, выбежала, чуть не сбив с ног Натали.
8 глава
Мы с Натали решили направиться в ближайшую пиццерию. Очень хотелось заесть случившееся огромным куском теста. И пусть он в обязательном порядке будет щедро смазан смесью майонеза, сметаны и кетчупа. Бывают моменты, когда жизнь могут спасти лишь двое – моцарелла и пепперони. Они, как Чип с Дейлом, всегда спешат мне на помощь.
Я задумалась о нашем с Савой третьем свидании, которое прошло как раз в пиццерии. Это воспоминание яркое, как разгорающееся пламя, и в то же время тусклое, с каждым днем становящееся все более эфемерным. Наши встречи наложили мне на сердце заклинания, породившие в нем особое чувство. Мне не приходилось сомневаться, что там ему самое место. До одного разговора, случившегося несколько недель назад сразу после того, как Сава рассказал мне о переходе на новый график работы.
– Работать круглосуточно? – удивилась я, когда услышала новость. – Ты замертво упадешь после такой смены.
– Не волнуйся, мне все равно хватит сил справиться с тобой, - мы лежали на его кровати, и он неожиданно вскочил и навис надо мной, намереваясь поцеловать.
– Ну, нет! – сгруппировавшись, я перекатилась на другую сторону кровати. Видя, что он замышляет, мне пришлось слезть и уйти к окну. – Мы можем поговорить? Это ведь очень серьезно. Ты будешь сильно уставать, а у меня учеба. Когда нам видеться?
В воображении Сава бы обнадеживающе улыбнулся, притянул меня к себе и сказал, что мы со всем справимся. И пусть это не просто, мы будем работать над отношениями и сможем их сохранить. Но вместо этого улыбка на его лице выглядела вымученной, а сказанное с каким-то ядовитым смешком, ранило меня куда сильнее, чем мне в тот день показалось.
– Привыкай.
– К чему?
– я только моргала, ощущая себя недалекой.
– К жизни. Такой, какая она есть на самом деле.
– И какая же она? – во рту появилась неприятная горечь, будто у меня вот-вот должна была отказать печень.
Больше всего на свете я ненавидела нравоучения о том, как правильно жить. Слышать их от Савы - оказалось неожиданно мерзко. Еще никогда прежде я так на него не злилась.
– Слушай, Лу, не хочу забегать вперед, но ведь когда-то мы поженимся, у нас будут дети. Мне придется много работать, понимаешь?
– Понимаю, - меня вовсе не обрадовали его слова о нашей возможной свадьбе, - но я тоже собираюсь работать.
Может, мне померещилось, но он снисходительно посмотрел на меня и покачал головой.