Лукавый Шаолинь
Шрифт:
– Нас сейчас убьют!
Расцарапывая руки в кровь, Ёрш передает мне записку сквозь стену.
– Вали отсюда! Бегом! Они близко.
Но он все-таки пытается пожать мне руку.
Я бегу, пока силы не заканчиваются. Вот уже жилые дома, магазины, клубы, больницы. Моя персональная тюрьма площадью в сто пятьдесят квадратных километров.
Я падаю в снег и, захлебываясь смехом, читаю записку.
Солнце выходит из-за туч. Снег перестает идти. Поезд ушел к своей судьбе. И даже дышать уже легче, ведь наступает весна. Я делаю выбор.
В
– Занимаешься? – с усмешкой спросил знакомый голос. Тренер Никита. – Наверное, повторила все, но меч оставила напоследок.
– Как ты угадал?
– Во шинь, я слишком хорошо тебя знаю!
– Я уже не во шинь. Давно не во шинь.
– Хорошо… Об одном прошу тебя, не тренируйся с мечом. Пусть перед боем у тебя будет нечто… Некая недоговоренность. Сюрприз для меня. Догадываюсь, что ты ничего не ела!
– Ты прав.
– Сегодня красное и только красное. Можно немного жареного мяса. В идеале – бифштекс с кровью. Перед боем забудь о вегетарианстве и воздержании.
– Скажи честно, какие прогнозы у Васильича насчет меня?
– Прости… Но он не верит, что ты сможешь показать что-то особенное.
– А ты, ты веришь?
– Я же тебя тренирую, а без надежды на лучшее это невозможно. Ты шкатулка с двойным дном. Покажи его сегодня, Эля. Стань собой хотя бы на время фестиваля.
– Обещаю, что сделаю все и даже больше!
Я положила трубку. После аккуратно погладила парадную форму нашего клуба – черные штаны и кимоно с вышитым красным замком – Шаолинем. Почтительно поцеловала пояс – зеленую змею, которая сегодня туго обовьет мою талию. И пошла на кухню – готовить мясо. Я ведь всегда и во всем слушалась учителя. Самый крутой боец… Самая искренняя искательница Шаолиня…
Говорят, перед боем люди думают о прошлом. У меня так и было. Я вспомнила всех тех, кто сделал мне больно. Худощавого мужчину в славянской рубашке, широкоплечего парня с серыми глазами и призрак с мешком на голове. Сегодня я стану лучшей ради вас! Ради того, чтобы моя жажда мести была удовлетворена, хоть и биться буду с другими. Ради того, чтобы уехать в Китай и Вьетнам обновленной. Ради своего Шаолиня! Впрочем, после того, как я уничтожила целый город, этот экзамен казался мне мышиной возней.
А потом меня жестко рвало мясом, от которого я успела отвыкнуть. И я ела его снова, хотя очень хотелось плакать. Но воины не плачут. Плачут только во шинь. Затем надела форму, туго завязала пояс, так что стало тяжело дышать. Я взяла все оружие, какое имела, и пошла, чтобы вступить в бой с самой собой. С во шинь.
Часть 1. Серебряный Самайн
Я
Они всегда делали все, что должны делать мама и папа. Должны – здесь ключевое слово. Иннокентия (Кеша) и Георгий (Гоша) – известные журналисты моего родного города – Верены. Они просто хрестоматийные представители этой профессии. Пьют виски, нюхают табак, устраивают шумные вечеринки с танцами и конкурсами. Не брезгуют и легкими стимуляторами.
Удивляюсь, как у них родилась такая рассудительная дочь, как я. Знаете, каким было мое детство? Ночевки в редакции, сопровождение папы на интервью с сатанистами, сопровождение мамы на интервью с наркоманом. Первый алкоголь в десять лет. Первая затяжка – в тринадцать. В остальном все было правильно, по плану и регламенту:
– Сиди спокойно, Иней, и читай книжку. Не мешай, не прыгай, не проси ничего. Не ходи в Заповедные леса. А то карлики украдут тебя и унесут в Двойные горы.
– Да все сказки про поутри. Папа шутит. Там просто много змей и комаров. Кстати, про мифы и легенды нашей Верены с серебряными куполами… Гоша, ты сфотографировал бабульку, которая якобы видела псоглавца? Нет? Так чего ты ждешь? Сдай Инея кому-нибудь и займись делом.
– Эта девочка обещает стать настоящей красавицей… Какие длинные волосы.
– Дай я возьму тебя на руки. Поцелуй старого журналюгу в бороду.
– Инна, ты опять ходишь хвостом.
– Эй, Кешка, отдай твою девчонку, сфотографирую на первую полосу. Фотогеничная… Моделью будет.
– Не моделью, а журналисткой.
– Да, да. Она такая шустрая, кем же еще.
Эти слова я слышала все детские годы. Меня постоянно фотографировали, наряжали как куклу, пугали карликами и псоглавцами, звонко целовали, но частенько забывали покормить.
Я была талисманом редакции, в которой работали мои родители. За большие зеленые глаза и светлые волосы ниже спины поэтичные журналисты прозвали меня русалочкой. С раннего детства я поняла, что красива и сообразительна, а значит, мне всегда будет сопутствовать успех.
Ах, да, забыла сказать. Зовут меня Иней или Инна Рубежанская. Претенциозное имечко, не правда ли? Но это еще не единственное, с чем мне не повезло. Как уже говорила, родилась я зимой, 21 декабря 1990 года, в древнеирландский праздник Самайн. Родители долго спорили об имени: Снежана или Инна. В конце концов остановились на втором, а ребята во дворе, с которыми я была очень дружна, прозвали Инеем. Так и пошло…
Единственным существом, действительно любившим меня, была бабушка. Она жила в деревне Красные Холмы и часто забирала к себе, на все лады ругая нерадивых родителей.