Лука
Шрифт:
— Д-да, — нервно призналась она, хотя от этого он выглядел еще страшнее и пугающе.
— Тогда, наверное, мне придется надевать его почаще для тебя.
Это послало еще одно пламя тепла, согревающее ее тело. Она окинула взглядом его ухоженный вид, или более чистый. У него все еще была щетина, в отличие от остальных членов семьи: его черно-каштановые волосы, возможно, стали короче, в основном по бокам, но они были все такими же дикими, даже когда он зачесывал их назад.
— Ты тоже подстриг волосы и бороду.
Он
— Тебе это тоже нравится, дорогая?
Это было трудно решить, поскольку это было более постоянным, чем надеть костюм. Он был красив независимо от того, какой длины были его борода и волосы. Просто это придавало ему другой эффект.
— Мне нравится эта длина так же, как и прежняя. — Она облизала нижнюю губу, немного нервничая перед тем, как сказать следующую часть. — Ты очень красив в любом случае.
Судя по лукавой улыбке на его лице, она была уверена, что он ничего не знает.
Он быстро поцеловал ее в губы, прежде чем отпустить ее горло, чтобы стянуть большое одеяло.
— Ложись в постель, пока я не передумал.
Отступив от опасного существа, она поспешно забралась под одеяло, натянув толстый материал на себя, а сама улеглась на кровать. Это был очень долгий, мучительный день, и она поняла, насколько он был утомительным.
Когда он начал уходить, она полусидела-полулежала.
— Куда ты...
— Я просто иду переодеться. Я не оставлю тебя, дорогая.
Расслабившись, она наблюдала, как он снова подошел к комоду. Она не могла отвести взгляд, когда он снял черный галстук и начал расстегивать рубашку. Его смуглая итальянская кожа блестела в тускло освещенной комнате, подчеркивая мускулы на всем теле.
У Луки было такое тело, о котором мечтает каждая женщина и каждый мужчина. Его руки, грудь, плечи и верхняя часть спины были самыми большими частями его тела. Она догадывалась о том, как он выглядит снизу, по его черным рубашкам, обтягивающим верхнюю часть тела, но никогда в своих самых смелых мечтах она не думала, что он будет настолько совершенен, как сейчас. Все в нем действительно заставляло стыдиться любого другого мужчину, как и его меньшего. Лука родился там, где ему и место. Король Канзас-Сити.
Отвернув голову, когда он начал снимать штаны, она плотнее притянула к себе одеяло и закрыла глаза, стараясь не представлять в своем воображении лицо дьявола. Она пролежала так несколько минут, пока кровать не зашевелилась и сильные руки не притянули ее к твердому, теплому телу. Кожа, которую она почувствовала, насторожила ее, и она отстранилась, увидев, что это его обнаженная грудь.
Лука крепко обнял ее, возвращая к себе.
— Я не голый, дорогая, но и рубашку надевать не собираюсь.
Теперь, когда она почувствовала плотный материал, покрывающий его нижнюю половину, она снова
От обоих тел исходил прохладный мятный аромат, заставляя ее таять в нем. Честно говоря, ей казалось, что она не может насытиться этим запахом. Он звал ее, успокаивал.
Чем дольше она лежала с ним вот так, прижавшись к его груди, тем быстрее исчезали слабые следы прикосновений дьявола. Однако воспоминания оставались, вызывая дрожь по всему телу.
— Ты знал, что это он...? — Убил твою мать.
Он провел пальцами вверх и вниз по ее спине.
— Да, у меня всегда было чувство, что он как-то связан с ее смертью, но я никогда не мог этого доказать.
— Мне очень жаль. — Она прижалась ближе к нему, зная, что Лука чувствовал к своей матери, хотя он никогда этого не говорил. — Мне жаль, что тебе пришлось ждать так долго.
Его голос потемнел.
— Теперь он у меня, и это все, что имеет значение.
От его слов она задрожала, волосы встали дыбом при мысли о жалкой судьбе дьявола. Утешало ее и то, что он больше не сможет к ней прикоснуться.
Когда она начала засыпать, кошмары были не такими жестокими, но она все еще чувствовала, как они приходят к ней, молча мучая ее.
И хотя судьба дьявола была фатальной, ей хотелось, чтобы ее душа была освобождена…
***
Каждую ночь в течение нескольких недель Луке снился один и тот же кошмар, когда он закрывал глаза...
Лука почувствовал, как его внезапно осенило. Это было похоже на изменение направления ветра - ощущение ужаса от того, что вот-вот произойдет что-то ужасное.
Он перевел взгляд на нее, понимая, что она тоже это чувствует. Выражение чистого ужаса на лице Хлои, когда в торговом центре раздались выстрелы, будет преследовать его до самой смерти.
Он был так близко, но в то же время так далеко от нее. Люди, бегущие на него, не давали ему прорваться к ней. Неважно, как сильно он пытался пробиться сквозь волну, которая казалась ему тысячами людей, он все еще был всего лишь одним человеком.
Она не двигалась. Ей нужно было мо...
— Хлоя! — Он различил голос Амо среди хаоса.
Он и Амо стояли на равном расстоянии друг от друга, на равном расстоянии от нее. Все трое образовали треугольник, в котором она была на вершине.
Он изо всех сил боролся с волной, наблюдая, как она делает маленький шаг в сторону Амо. Ему нужно было, чтобы она двигалась быстрее и к нему, зная, что он примет пулю за нее, если до этого дойдет.
— Хлоя, двигайся!
Когда она снова сделала шаг, на этот раз в его сторону, его сердце заколотилось в груди, как будто синхронно с ее сердцем. Вот так, детка, иди ко мне.