Лучница

– Ты не посмеешь.

– Уверен?

Еще одна тарелка полетела в стену. Кажется, это уже третья. Или четвертая. Сервиз кончается, а я все еще в него не попала.

– Угомонись, истеричка.

– Как ты меня назвал?

В Сергея полетели чашки. Тарелки я уже все перебила, а он продолжал уворачиваться.

– Я тебя предупреждала?

Вторая чашка разбилась о стену рядом с его головой. Надо было брать чуть правее, тогда бы попала.

– Ничего не было.

Третья чашка.

– А мне

так не показалось. Твои руки на ее талии заметны были всему бару.

Четвертая чашка. Сервиз закончился.

– Она оступилась, и я просто ее поймал.

– Джентльмен, блин.

В стенку полетел чайник. Надо чаще ходить на тренировки, а то все мажу и мажу. Из лука бы точно не промахнулась, но он сейчас в дальнем ящике комода. Далеко за ним идти. А этот гад может успеть сбежать.

– Тебе же это нравится.

– По отношению ко мне, а не к другим.

О стенку разлетелась ваза. Осколок поранил Сергею лицо. Я замерла.

– Боже, милый. Прости, прости, прости. Дай, я посмотрю и обработаю.

Сергей выпрямился. Я подбежала к нему, кончиками пальцев касаясь раны. К счастью, осколок лишь царапнул кожу и не застрял. Все-таки хорошо, что у меня лука под рукой не было. Могла и застрелить в горячке. Муж обнял меня и прижал к себе.

– Успокоилась?

Я всхлипнула раз, другой и разрыдалась. Напряжение отпускало. Сергей мягко гладил меня по спине.

– И как ты меня только такую терпишь? – шмыгнула я носом, отревевшись.

– Люблю потому что, – он чмокнул меня в нос.

– И я тебя.

– Это я вижу, – он обвел рукой пол, засыпанный осколками. – Надо будет теперь покупать новый сервиз, чайник и вазу. А то чем ты в меня в следующий раз кидаться будешь?

– Скажи спасибо, что лук далеко лежит, – я насупилась и отодвинулась. – Из него бы не промахнулась.

– Если бы я тебя увидел с мужчиной в баре, я ему попал бы с первого раз в голову тем, что было бы под рукой, – серьезно сказал Сергей. – А ты в меня кидаешься.

– То есть в следующий раз, когда ты решишь изображать джентльмена, мне выстрелить из лука в девушку. Ты это хочешь сказать?

– Так, стоп, ни в кого стрелять не надо, – остановил меня Сергей, прекрасно зная, что я действительно могу так сделать, а вытаскивать меня из полицейского участка потом придется ему.

– А что мне тогда делать?

– Что делать? – он прищурился, подхватывая меня на руки. – Сейчас в спальне будешь у меня прощения просить за эту царапину на лице.

– Я? Просить? Да никогда.

– Не просто просить. Умолять, – назидательно сказал муж, унося меня в спальню.

– Подожди, – я дернулась. – А как же осколки?

– Потом уберем. Сердитая ты так сильно меня заводишь, – муж заткнул мне рот поцелуем, и я перестала брыкаться. Вот ведь знает гад, как меня успокоить. Мог и раньше это

сделать. Остались бы и при вазе, и при чайнике, и возможно даже при сервизе. Хотя вот на него плевать – эти чашки с тарелками мне никогда не нравились.

– Милая, ты куда? – пробурчал Сергей в подушку.

– Как куда? На работу.

– Но сегодня же воскресенье. Какая работа? – он повернулся на другой бок, даже не поднимая головы.

– Фин звонил. Надо съездить, проверить склад. Там вроде сходка у той банды сегодня. Без лучницы им никак. Туда так просто не подберешься. А ты спи, – я чмокнула его в щеку и вышла из комнаты.

В прихожей перед зеркалом еще раз проверила экипировку. Костюм, лук, стрелы, маячки, нож. Вроде ничего не забыла. Телефон брать не буду, а то еще зазвонит в самый неподходящий момент.

Я вышла из подъезда. Фин уже ждал в машине.

– Ну что, наша служба и опасна, и не вовремя? – как всегда пошутил он.

Я привычно улыбнулась. Таким, как мы, трудно заводить отношения. Но мне все-таки повезло встретить Сергея. Он принимал меня такой, какая есть, и никогда не ревновал к работе, хотя и не одобрял то, чем я занимаюсь.

– Поехали уже, а то передумаю, и тебе самому придется лезть на крышу, – подколола я Фина.

Тот изобразил ужас на лице и завел машину. Я бросила последний взгляд на дом, привычно прощаясь и с ним, и с Сергеем. Мы никогда об этом не говорили, и я старалась сохранять при нем невозмутимость, но знала, что однажды могу и не вернуться с задания. Я не хотела, чтобы он переживал, и за те годы, пока мы вместе, я почти убедила его в том, что моя работа ничем не отличается от остальных. Разве что иногда надо выходить по выходным.

До склада оставалось проехать всего пару кварталов, когда Фин, посмотрев в зеркало заднего вида, напрягся:

– За нами хвост.

– Оторвемся или подстрелить? – я собралась, готовая в любой момент достать стрелу и выпустить ее в врага.

– Сейчас уйдем. Держись.

Фин резко вывернул руль. В вождении он не знал себе равных. И я была уверена в нем. Он петлял, заворачивал, но черный джип упорно висел у нас на хвосте. Мы свернули в переулок, и в этот момент что-то взорвалось прямо перед машиной.

Сработали подушки безопасности. Мне опалило лицо. Я старалась не потерять сознание. В ушах звенело, перед глазами все расплывалось. Повернув голову, я увидела, что Фина пронзило насквозь какой-то балкой. Его глаза были открыты и ничего не выражали.

Я попыталась выбраться из машины, но дверь заклинило. Уже почти задыхаясь от дыма и гари, ускользающим сознанием я увидела человека. Он разбил боковое стекло и вытащил меня наружу. Я попыталась встать, но он нажал мне на сонную артерию, и я потеряла сознание.