Ловцы душ
Шрифт:
С этим холодом надо было что-то делать. И немедленно.
Он встал, и быстро сделал десять приседаний. Застывающая кровь побежала по жилам быстрее. Довольный ощущением движения в организме, парень в довесок обежал свою небольшую камеру. Затем резко упал на ладони и стал отжиматься, выжимая из себя последние силы.
— Эй, ты там! Шустрик! Потише! — забеспокоился охранник. Он со скрипом заерзал на своем стуле, беря с соседней скамейки автомат и грозно передергивая затвор. — Будешь буянить, мигом успокою!
— Да
За дверью в противоположной части комнаты послышалась шаги. Лернор мигом прервал свое занятие и застыл на полу, прислушиваясь. Звук шагов в их сторону усилился. Парень тут же вскочил и насторожился. Прильнув к решетке, он с волнением схватился за холодные прутья.
— Тьфу, блин!
Лернор отдернул ладони от ледяной и колючей стали.
Надзиратель, косо и недружелюбно посмотрел на своего подопечного и, отложив автомат, без всякого желания встал со своего нагретого места. Хромая ножным протезом он подошел к двери. Выглянул в коридор, но тут же сразу неуклюже сделал шаг назад.
В комнату, словно корабль в гавань, вплыл широкоплечий представитель корпорации. Серо-зеленый китель и вычищенные до блеска сапоги, выдавали в нем человека, редко покидавшего свой кабинет.
— Здорова, Михалыч, — поприветствовал вошедший.
— Здравия желаю, товарищ майор!
— Как самочувствие?
— Да ничего. Нога, правда, ноет сильно, — пожаловался Михалыч, хлопая себя по протезу. — Наверно из-за перемены погоды. Будь она неладна. Говорят, ночью еще на десять градусов температура упадет.
— Действительно, природа последнее время нас совсем не балует, — согласился майор. — А по поводу твоей ноги, я давно предлагаю операцию сделать. Отрастят. Пришьют новую. Будешь вновь, как олень бегать.
— Не очень я доверяю новым технологиям, товарищ майор. Да и привык я как-то к протезу своему.
— Ну, смотри. Мое предложение всегда в силе. А то сидишь тут без дела, с такими вот отбросами, как этот, — только сейчас офицер, удостоил Лернора презрительным взором.
— Собирайся, давай! — обратился майор к заключенному.
— Куда? — тихо и испуганно поинтересовался Лернор, зная, что и собирать-то ему в этой промерзлой камере особо нечего.
— Куда же еще? На расстрел, — залился громогласным хохотом майор, хлопая Михалыча по спине.
Усач, еле удерживая равновесие, лишь слабо хихикнул.
Лернор не знал плакать ему или смеяться. Ему вдруг стало гораздо холоднее, чем было до этого. Мелкой дрожью с покалыванием в спине по телу застучал озноб. Просто так умирать парень не хотел.
— За…за..за что? — еле выдавил из себя Лернор, умоляюще смотря на гостя.
— Да просто так. Чтобы потом неповадно было без предварительного разрешения город покидать. По окрестностям шариться, да на патрули нарываться. Одним словом парень — повезло
Даже при таких мрачных тонах донесенного до него сообщения, Лернор чуть было не подпрыгнул от радости. Сердце забилось ровнее, разгоняя застывшую в жилах кровь.
Михалыч, проковыляв к нему на своей «деревянной» ноге, скрипнул ключом в замке и открыл решетку. Изобразив на лице подобие улыбки, он приглашающим жестом предложил заключенному выйти.
— Вали давай отсюда! Пока я добрый…
— Ладно. Ухожу, ухожу, — засуетился Лернор, быстро покидая камеру и приближаясь к майору. — Куда мне теперь?
— Прямо по коридору до конца, затем направо и до проходной. Там поставишь автограф и свободен.
— Спасибо… — собрался выскочить за дверь парень, но неожиданно майор взял его за плечо и серьезно, с угрозой посмотрел в глаза.
— Я тебя предупредил, сопляк. Первый и последний раз.
Лернор, сглотнул слюну и промолчал. Все его мысли уже были лишь о свободе и о том, как побыстрее выбраться из этого затхлого помещения.
В коридоре было действительно холоднее. Легкий пар струился из носа при каждом нелегком выдохе. Парень обнял себя руками и, растирая продрогшие бока, быстрым шагом двинулся к проходной.
В запотевшем изнутри «аквариуме» беззаботно «обитало» трое солдат корпорации. Они полукругом сидели вокруг поставленной посреди помещения деревянной табуретки и праздно играли в карты. Экспозицию дополняла большая бутылка местного самогона, на граны которого, видимо, и велась игра.
По пьяному выражению дежурных, было ясно, что если бы он прошел мимо, то на него вообще никто внимания не обратил. Но Лернор пожелал соблюсти все формальности и через минуту уже жалел об этом.
— Эй, где тут автограф можно поставить? — наклонился к окошку Лернор.
— А ты кем будешь? — икнув, спросил ближний к нему солдат. Его полушубок цвета летнего хаки, был облит в трех местах и бросался в глаза мокрыми пятнами.
— Отпускают меня. — коротко ответил он, не зная как еще объясниться.
Говоривший дежурный, нехотя поставил на стол стакан с «сугревной» жидкостью и протянул через окошко открытый журнал с поставленной в графе для росписи галочкой.
— Ручку, дайте. Расписаться нечем, — попросил Лернор.
— А у тебя, что своих рук нет? — буркнул дежурный, протягивая изрядно погрызенный карандаш.
— Есть, но не те…
— Может не оттуда? — рассмеялся дежурный.
Больше ничего не ответив, освобождаемый быстро расписался и направился к выходу.
— Эй, салага, а ну стой! — послышалось за спиной.