Чтение онлайн

– Но тогда зачем нам вообще автоматизированный анализ?
– спросил Симон.
– Пусть сразу присылают все нам.

– Потому что я планирую поставить наши приборы в тысячах медцентров, - ответил Канэ.
– Алкоголизм, наркомания, агрессия. По оценкам ВОЗ, этим страдают более полутора миллиардов людей, пусть большинство и в легкой форме. У нас будут миллионы пациентов. Мы не сможем работать с каждым, нужна система автоматического анализа и коррекции, с которой справится оператор среднего уровня. Оставив нам лишь действительно тяжелые случаи. Кстати,

как работает экспериментальная партия передвижных приборов?

– Нормально, - ответил Лоран.
– Практически не уступают главной установке.

В кресло которой тем временем сел очередной пациент. Бледный, худой, с впавшими глазами и исколотыми руками. Героиновый наркоман со 5-ти летним стажем. Из тех, что практически не поддаются лечению обычными методами, но могут быть исцелены благодаря разработанной Канэ технологии.

Лоран и Симон закончили работу около восьми. Желающих избавиться от проблем куда больше, чем может принять оснащенное всего двумя большими установками нейрофизиологической коррекции заведение. Правда, сейчас они тестировали десять небольших, что вскоре отправятся в крупные клиники Франции.

Пока же Центру приходится работать практически круглосуточно. Но для большинства сотрудников выход в ночную смену не представлял проблемы, почти все они приехали сюда из крупных городов, где интенсивность жизни слабо зависит от времени суток. И сейчас привносили некоторый хаос в тихую жизнь провинциального Сен-Марно, где профессор Канэ создал Центр три года назад.

– Поедим?
– Лоран кивнул на небольшой ресторанчик с открытой верандой на углу улицы.

– Давай, - согласился Симон. В заполненном по вечерам на две трети заведении без проблем нашелся свободный столик. Через пару секунд подошла официантка, невысокая черноволосая девушка. Вопросительно глянула на обоих, наконец остановилась на Симоне.

– Шампиньоны с сыром, два круассана, чай, - сообщил он. С полминуты девушка молча смотрела на него.

– Что будете заказывать?
– наконец спросила она.

– Говорю же - шампиньоны с сыром, два круассана, чай, - несколько удивленно повторил Симон. Официантка продолжала молча глядеть.

– Моему другу шампиньоны с сыром, два круассана, чай, - произнес Лоран.
– Мне фрикасе из курицы и ваш фирменный пирог.

Девушка записала заказ, вопросительно глянула на Симона. Тот кивнул.

– Она меня что, игнорирует?
– спросил он, когда она ушла.

– Просто не слышит, - засмеялся Лоран.
– Ты ведь ничего не сказал. Отправил заказ по радиоканалу. А нейрокомпа у нее нет.

– Как-то не подумал, - улыбнулся приятель.
– Ты же знаешь, я ем тут редко.

– Знаю. Предпочитаешь автоматические забегаловки с официантами-роботами.

– Еда там ничуть не хуже, - ответил Симон.
– Зато дешевле. И роботы понимают радиокоманды, им не надо ничего повторять вслух.

– Иногда я задаюсь вопросом, кто из нас двоих француз, - еще больше развеселился Лоран.
– По идее

как раз ты должен предпочитать рестораны с настоящей кухней, а я питаться в робоМакдональдсе.

Хотя он и носил французское имя, но родился на две с лишним тысяч километров восточнее, в России. Впрочем, взятое имя весьма созвучно с тем, что дали родители. Ему даже случалось его использовать, в прошлой жизни.

К счастью, профессора Канэ биография сотрудников не слишком волновала. Разработанная им система помимо основной задачи представляла собой весьма совершенный детектор лжи, способный легко выделить обман человека, засланного кем-либо из потенциальных конкурентов, с целью получить информацию о разработанных технологиях.

Так что Канэ мог ориентироваться исключительно на профессионализм сотрудников. Последнее стало для Лорана главным доводом в пользу этого места работы.

– Я тоже не питаюсь в Макдональдсе, - продолжил тем временем Симон.
– Есть немало автоматизированных заведений с французской кухней. Поверь, еда там ничуть не хуже приготовленной человеком.

– Но в любом случае живая девушка красивее ящика на колесах.

– Это верно, - улыбнулся приятель.
– И все же странно, почему она себе нейрокомп не имплантирует.

– Не хочет, - пожал плечами Лоран.

– Наверняка родители забили глупышке голову какой-нибудь чушью, - нахмурился Симон.
– Насчет бога, человеческой сущности, либо еще какой ерунды. Сами безнадежно отстали от жизни, и других тормозят.

Несмотря на то, что вживленный нейрокомпьютер предоставлял владельцу потрясающие возможности, большинство жителей Земли им не обладали. Одной из причин была относительная дороговизна имплантации. Другой - страх, что неправильное использование нейрокомпа приведет к гибели владельца.

Но главной же стали так называемые "этические" воззрения. Очень многие считали подобное вмешательство в мозг нарушением природного, или божественного порядка. Практически все христианские конфессии, а следом и другие религии признали нейрокомп греховным, изобретением дьявола. Человек создан по образу и подобию Бога, и не нуждается ни в каких усовершенствованиях - говорили они.

В результате очень многие сознательно отказались вживлять в мозг такую технику.

– Только не забывай, что мы с тобой работаем тут именно благодаря всем этим отсталым, - напомнил приятелю Лоран.

– Это еще почему?

– Потому что обладателям нейрокомпов такая коррекция не нужна, - с улыбкой пояснил Лоран.
– У нас есть масса куда более быстрых и дешевых способов решить подобные проблемы.

– Действительно, - вынужден был признать Симон.

Пронизывавшие мозг миллионы нитей нейрокомпа позволяли не только напрямую принимать команды и передавать результаты вычислений, но и стимулировать отдельные группы нейронов. В том числе и блокировать потребность в алкоголе и наркотиках, позволяя владельцу простой закачкой одной из десятков разработанных программ избавиться от зависимости.