Лорена
Шрифт:
— Я уйду от тебя, когда захочу. На банковских счетах значится мое имя.
Брэд отрицательно покачал головой.
— Рина, я знаю тебя лучше, чем ты сама себя. Ты не оставишь Селби и моего сына. Даже если я отхлещу тебя перед всей округой.
— Я могу донести, и тебя арестуют как поджигателя и убийцу.
— Можешь, но ты это не сделаешь.
— Почему ты так уверен?
— Рина, я уже сказал тебе. Возможно, ты бы вышла замуж за майора Кэролла, если бы я не заявился сегодня вечером. Но ты никогда не предашь хозяина Селби ради янки.
Наконец, он был готов уйти. Если он
— Куда ты сейчас держишь путь?
— Сперва к месту встречи у брода. — Теперь он понял, что жена не представляет опасности, и не видел ничего предосудительного в том, чтобы устно отрепетировать свои действия. — Противник наблюдает за заставой: мы пересечем реку и выйдем на северный берег, чтобы сбить их со следа. Затем вернемся к Переправе Брандта. В болоте имеются тропы, которые даже Гамильтону неведомы. Я поведу остальных, и к середине ночи мы доберемся до Линкольнвиля.
— Квент здесь, — сказала она. — И Дядя Док. Ты не боишься, что они предупредят майора Кэролла?
— Я уже говорил тебе, что Люк стоит у дома. Он будет стрелять без предупреждения в любого, кто попытается выйти.
— Даже в меня, Брэд?
Он уже стоял в дверях и, повернувшись, льстиво улыбнулся.
— Даже в тебя, моя любовь.
Рина бросилась преградить ему путь. Она схватила мужа за руку, впервые коснувшись его по собственному желанию. Брэд оттолкнул жену с такой силой, что та упала на колени. Он умышленно медленно одну за другой поднял парные портьеры, поскольку теперь он уже уходил. Затем, не взглянув на жену, надел капюшон и растворился в темноте.
Конь стоял у колоды, Люк уже держал его за уздечку. Брэд, следуя излюбленной привычке, разбежался и одним прыжком вскочил в седло, поднял одну руку и насмешливо отдал прощальный салют портику. Он заметил, что Рина, шатаясь, вышла посмотреть ему вслед. Пустив коня галопом навстречу мести, он исторг из своей глотки мятежный вопль, напоминавший крик животного.
5
Когда Брэд исчез из виду, Рина еще стояла на портике, чтобы убедиться, не мерещится ли ей, что силуэт на подъездной дороге и есть Люк Джексон, а оружие в его руках настоящее. Едва перебирая ногами, она вернулась в гостиную и почувствовала, что все поплыло перед ее глазами. «Больше нельзя падать в обморок, — твердила она себе. — Сегодня слишком многое поставлено на карту». Она уже забыла, что чуть не упала в обморок только что на диване.
Когда в голове прояснилось, она обнаружила, что способна трезво оценить трудное положение, в котором оказалась. Однако она пока не могла составить ясного плана действий. Угроза, нависшая от безмолвного наблюдателя снаружи, то обстоятельство, что он следит за каждым ее движением в освещенной гостиной, все еще мешали ей думать.
А что если ей дерзко выйти в фойе, спуститься по задней лестнице и убежать, воспользовавшись дверью подвала? Она отказалась от этой мысли, когда сделала пробный шаг в этом направлении и заметила, что Люк тут же двинулся к портику. Вместо фойе
Это было грустное занятие, но оно давало работу ее рукам. Вернувшись в гостиную, она обнаружила, что Дядя Док сидит в своем любимом кресле. Абсолютное спокойствие старика чуть приободрило ее.
— Ты слушал? — шепотом спросила она.
— Слышал каждое слово, — громко ответил он. — Не обращай внимания на этого изменника, который торчит там.
Рина поняла его намерение, видя, как Люк напрягся, услышав это неприятное прозвище. Теперь, когда их стало двое против одного, Рина почувствовала себя менее подавленной.
— Где Квент?
— Все еще наверху, — ответил Янси. — Он пока не знает, что мы в осадном положении. — Дядя Док поманил часового. — Входи, Люк. Нет смысла встречать свою смерть там. Когда спустится мистер Роули, ты сможешь сторожить нас троих со всеми удобствами.
Надсмотрщик вошел, волоча ногу, с виноватым видом, и он выглядел почти комично. Ружье, которое он держал, было взведено и готово к стрельбе. Рина заметила, что это армейский карабин — одна из английских моделей, известная под названием «магазинная винтовка». Она подумала, что Брэд действительно основательно подготовился.
— Люк, я не стану спрашивать, стыдно ли тебе, — сказала она. — И так видно, что ты перешел всякие границы.
— Не вините меня, миссис Селби. Я лишь выполняю приказ.
— Ты считаешь за честь идти против меня?
— Капитан прав, мадам. Мы должны бороться огнем против огня.
— Значит, ты одобряешь этот набег на Линкольнвиль?
— Разумеется.
— И намерение моего мужа расправиться с Салом? Ты согласен с ним?
— На сей счет, мы голосовали на последнем собрании Клана. Восемь из десяти проголосовали за его смерть. Я был одним из них.
— По крайней мере, приятно узнать, что ты думаешь на самом деле.
— Если хотите знать мое мнение, — сказал Янси, — Люк еще никак не доказал, что он вообще способен думать. — Янси обратился прямо к надсмотрщику с холодностью, по сравнению с которой презрение могло бы показаться любезностью. — Ты голосовал за смерть Сала по одной причине. В душе ты понимаешь, что он лучше тебя.
Лицо Люка помрачнело.
— Доктор Янси, у вас нет никаких оснований говорить подобное. Я в этом вижу свой долг.
— Долг перед чем или кем? Перед законом и порядком или беззаконием сброда? Или по отношению к хозяйке, которая дала тебе все? Или к человеку, который свихнулся?
— Спорить бесполезно, — ответил надсмотрщик. — Миссис Селби оказалась под влиянием дурных советов, но теперь этому пришел конец… — Люк неожиданно умолк и прижался к стене гостиной. Все услышали цокот копыт на подъездной дороге.
Сидя на углу дивана, Рина опасалась, что первый выстрел может прозвучать из темноты или из карабина Люка, и вздохнула с облегчением, увидев, что прибытию всадника никто не помешал. Когда тот привязал своего коня к колоде и появился в освещенных дверях гостиной, Рина узнала лейтенанта Эндрюса, одного из молодых адъютантов Дэна Кэролла. Дэн и раньше присылал этого мальчика с посланиями.