Лорелея
Шрифт:
Оказавшись по ту сторону тяжелых старинных дверей, отделявших волшебный мир изящных искусств от всего остального Парижа, Артур улыбнулся, глядя, как аккуратно девушка ступает на мраморный пол и придерживает полы мокрого насквозь плаща. Впрочем, когда плащи и зонтик были скинуты на руки знакомому привратнику, юноша на мгновение забыл, зачем сюда пришел. В музей вампирша оделась, как на бал. Судя по платью - на бал времен Наполеона, однако это не мешало ей выглядеть в нем роскошно. Пожалуй, даже немного чересчур, и уж точно не к месту, но, очевидно, девушка выбрала лучшее
– Ты замечательно выглядишь, - искренне сказал он. Можно было закрыть глаза и на не к месту яркий макияж, и на слишком большое количество украшений, которыми она увешала шею, уши, а остатки позвякивали на запястьях, и на потускневшее и местами стертое золотое шитье - она действительно замечательно выглядела, и юноше захотелось отвернуться, лишь бы оторвать от нее взгляд.
Артур направился к билетной кассе, а Мицци осталась одна посреди роскошного вестибюля и неуверенно огляделась. Таким взглядом провинциалки обычно окидывают лучшие ателье Парижа, зайдя туда по неведению, и, как те смотрят на шикарные ткани и платья стоимостью в небольшой дворец, так Мицци разглядывала лепнину на стенах и роспись потолка.
– Ты здесь никогда не была?
– сделал очевидный вывод Артур.
– За столько-то лет!
– Он открыт только днем, - пожала плечами девушка.
– К тому же картины в таком количестве навевают скуку. И это не говоря о статуях!
Впрочем, другого ответа от деревенской девушки, к тому же вампира, едва ли следовало ожидать, поэтому Артур только усмехнулся и предложил компромисс:
– Тогда я обещаю не делать сегодняшнюю экскурсию долгой. Раз ты сказала, что хочешь посмотреть музей, я покажу тебе свои любимые залы, и будем считать твое культурное образование на сегодня законченным. Хотя греческие статуи и заслуживают того, чтобы быть увиденными... А египетский зал! Французские ученые сейчас делают потрясающие открытия, и музей пополняется каждый год - это действительно впечатляет.
– Мумии, да? Я читала о них в газете. Не слишком интересно смотреть на этих давно умерших и завернутых в бинты фараонов, - наморщила носик девушка.
– Ты тоже умерла, - заметил Артур, и хоть он хотел сказать это в шутку, но по тому, как обиженно и расстроенно Мицци взглянула на него, но тут же отвела взгляд и закусила губу, понял, что даже немертвую девушку легко обидеть.
– Извини, я... я вовсе не это имел в виду.
– Ничего, это нормально. Ты же прав. Просто я думала, что сегодня... хотя бы на один день... Неважно. Так ты покажешь мне свои любимые картины?
– улыбнулась она.
Он уже привычно подал руку Мицци, принимая правила ее игры, и уверенно повел сквозь залы. Немногочисленные посетители с любопытством смотрели вслед странной парочке, мило беседующей на английском языке. Юноша в простом костюме никак не сочетался с дамой, словно сошедшей с картины 'Коронация Наполеона'.
– Англичане всегда вызывали у меня недоверие, - пробормотала одна из посетительниц, направив монокль на Мицци.
– Актриса, наверняка. Только они так одеваются, - хмыкнул ее спутник, по всей видимости, большой знаток актрис.
–
– спросила Мицци, когда Артур в очередной раз начал рассказывать ей про особенности освещения или исторический контекст конкретной картины. Около 'Свободы на баррикадах' они провели не менее получаса.
– Должно быть, сложно держать все это в голове.
– Ну, я учился этому несколько лет, и все еще продолжаю... А что, тебе так скучно?
– Нет-нет, что ты! Я никогда не видела столько картин сразу. Я вообще их не особо много видела. Кроме того, что выставляли художники из 'Планте'... Импрессионисты, так их называют? Или когда рисовали меня. И это все восхищает, но...
– Что?
– Я боюсь показаться глупой, если скажу.
– Не бойся, мне правда интересно, - подбодрил Артур.
– Они все такие ненастоящие. Все эти идеальные картины, застывшие позы - в них нет жизни. Смешно, да? Я говорю о жизни. Но в этих прекрасных, безупречных полотнах нет искренности, я им не верю. Или я слишком плохо знаю людей?
– Боюсь, ты знаешь нас даже лучше, чем мы сами. И какие же картины тогда нравятся тебе больше всего?
Мицци уверенно зашагала в предыдущий зал.
– Эти!
Артур проследовал направление ее пальца и не смог сдержать улыбки. Стену украшали радостные картины живописцев XVIII века - родной эпохи Мицци. С картин Ватто, Фрагонара и Буше смотрели прелестные розовощекие амурчики, очаровательные пухлые барышни - иногда в изящных костюмах, иногда и без них вовсе - в окружении буйной зелени и цветов.
– Неужели?
– Не смейся! Я бы хотелась оказаться где-нибудь там, - она указала на 'Завтрак' Франсуа Буше, где семейство собралось за маленьким столом в залитой солнцем комнате среди замысловатой мебели с позолотой.
– Глупо, конечно, но я тоскую, что меня там не может быть. Эта картина - почти противоположное всему тому, что у меня есть. И именно она мне кажется очень настоящей и правильной, а то, что я имею в действительности...
– вампирша развела руками и добавила с улыбкой: - А еще у девушки слева чудесное платье. Темно-голубое - мой любимый цвет.
Артур чувствовал, что Мицци говорит искренне, и что следовало бы что-то сказать, но слова не шли. Было больно понимать, что та жизнь, которая есть у нее, не жизнь даже, а существование, не нравится вампирше, что она желает другого - такого банального, простого, обычного, что есть у всех людей... Но при этом он не мог ее жалеть. Сложно жалеть того, кто при встрече рассказывает, кого убил, и чьей следующей жертвой можешь стать ты.
– Ты так странно смотришь... Артур! Тебе не нравится Буше?
– Почему же, нравится, - очнулся тот.
– Очень мило. Хотя классицизм до недавнего времени нравился мне больше - пока меня не покорили импрессионисты. Или итальянский Ренессанс... Я хотел ехать в Италию специально, чтобы как следует изучить его.
– В Рим, да?
– Откуда ты знаешь?..
– Догадалась, - засмеялась она.
– Ну конечно.
– Извини, я... Я не специально, - смутилась вампирша. Конечно, охотники оказались правы - выпив его крови, она узнала все о нем. О его родных, друзьях, увлечениях... От этой мысли становилось очень неприятно.