Чтение онлайн

— Почему? — глаза Хена тревожно замерли в ожидании ответа.

— Я уже говорила. Адам не должен общаться с вами.

Обычно холодные и бесстрастные глаза Хена мгновенно изменились. Лорел невольно поежилась, заметив в них рвущийся наружу гнев.

— Что вы имеете в виду? — тем не менее, ровным голосом уточнил молодой человек. Он едва сдерживал ярость.

Лорел быстро пришла в себя. Конечно, она доставила шерифу много хлопот и не должна проявить черную неблагодарность. Но речь зашла

о будущем Адама, а оно было важнее затронутых чувств Хена.

— Я не хочу, чтобы Адам привыкал к вам, случайно оказавшемуся в здешних местах человеку. Я уверена: вы здесь долго не задержитесь. Вы, как ветер, можете в любой момент сорваться с места. Вы привыкли поступать, как вам заблагорассудится. Думаю, вы не пробудете в Сикамор Флате и года, и Адам снова останется один-одинешенек. Но тогда ему будет в тысячу раз тяжелее. Я не хочу, чтобы мой сын страдал.

Выражение глаз молодого человека не предвещало ничего хорошего. Его глаза напомнили Лорел глаза отчима, когда тот, срывая злость на матери, избивал несчастную женщину. Так же жестоко и безжалостно избил и Хен Дэмьена.

— Вы смотрите на меня так, словно хотите свернуть мне шею.

— С самого первого дня я просила вас оставить нас с Адамом в покое. Я не раз говорила вам, что не люблю людей с оружием и не хочу, чтобы мой сын подражал вам. Но вы приходите снова и снова. Вы можете не считаться с чужими желаниями и интересами. Но запомните, что, защищаясь, люди так же мало будут щадить ваши собственные чувства.

— Говоря, что я дурно влияю на Адама, вы не просто задели мои чувства. Вы предъявили мне тем самым серьезное обвинение.

— Понимайте, как хотите. Но вы дали повод: вы же убиваете людей.

— Я никого не убил, — возразил Хен. — Я никогда не стрелял первым.

— Может, так оно и было. Я не знаю. Но я ненавижу оружие и не хочу, чтобы Адам восхищался человеком, во всем полагающимся на ружье. Он очень чувствительный и восприимчивый мальчик. И очень доверчивый.

— Конечно, ведь поверил же он в ложь, которую вы рассказали ему об отце.

Предъявленное обвинение было настолько неожиданным, что Лорел растерялась. Она всегда боялась, что когда-нибудь обман раскроется.

— Откуда вы узнали? — невольно вырвавшийся вопрос лишь усугубил ее положение.

— Неважно откуда. Гораздо важнее, что вы боитесь, что Адам в один прекрасный день сможет убить кого-нибудь, и в то же время уродуете ложью не только прошлое, но и будущее. Неужели вы не понимаете, что если он не научится защищаться, то рано или поздно убьют его.

— Думаю, нам больше не о чем говорить.

— Ошибаетесь! — с непривычной горячностью выпалил Хен и схватил женщину за руку, не давая уйти. — Просто вы не хотите слушать. Хорошо, вы боитесь допустить непростительную ошибку и причинить вред сыну. Вы желаете ему добра. Но дайте Адаму хотя бы шанс. Можете не прислушиваться к совету… убийцы. Но поговорите с любой женщиной — и она скажет вам то же, что сказал я.

Он резко повернулся и быстро ушел. Лорел в растерянности осталась стоять на дороге одна. Снова одна!

Она испытывала противоречивые чувства, но чувство

вины перед сыном подавляло ее, заглушая все остальные ощущения. Адам имел право знать правду об отце!

Лорел тяжело вздохнула, ее мысли снова вернулись к Хену. Как она могла быть такой неблагодарной?! Хен не заслуживал такого отношения! Он был добр и заботлив, беспокоился о. ней и об Адаме. Лорел была готова понять и принять Хена.

Почти готова. Но останавливала готовность Рандольфа к убийству, пугала ярость в его глазах. Хен избил Дэмьена так жестоко, как отчим когда-то бил мать. Она не могла допустить, чтобы прошлое повторилось. Не могла принести в жертву себя и Адама. Не хотела связывать свою жизнь с убийцей.

Рано или поздно его кто-нибудь застрелит. И она снова останется одна. Нельзя допустить, чтобы роковой выстрел снова разбил ей сердце и разрушил надежды. Лучше избавиться от Хена сейчас, пока Адам не успел привыкнуть к нему.

Лорел вдруг осознала, насколько близко она подпустила Хена Рандольфа к себе. Ее влекло чК нему. Но разве могло быть иначе? Ведь впервые за долгие годы изгнания и одиночества она почувствовала себя женщиной, которая желанна.

Давно-давно ей не было так хорошо — хотелось петь и танцевать. Хен подарил ей надежду.

Какая замечательная и… какая опасная вещь — надежда!

Она медленно поднималась по тропинке, не замечая ни жары, ни писка мышей, шуршащих под опавшими листьями, ни гремучей змеи, проскользнувшей вперед. Не замечала она и переливающихся на солнце многоцветных стен каньона. Не видела и лучиков света, которые пробирались в гущу листвы.

Она думала о Хене Рандольфе.

Такого привлекательного мужчины она еще не встречала. Каждый раз, глядя на него, Лорел буквально теряла дыхание. Но судьба послала его, чтобы мучить ее. Он находился рядом и в то же время был недосягаем. Он воплощал все, о чем она мечтала. Хен Рандольф притягивал ее, как магнит. Казалось, стоило остановиться, как ее подхватывал мощный порыв ветра и, подталкивая в спину, уносил помимо воли к Хену.

Подкупала уверенная манера поведения молодого человека. Рядом с ним Лорел испытывала ни с чем не сравнимое чувство защищенности — Хен Рандольф мог решить все проблемы, ответить на все вопросы. Его сильное плечо манило, обещая опору и надежду.

Но какой смысл в том, чтобы, разрывая душу, размышлять о его достоинствах? Он не останется в Сикамор Флате надолго. А интерес, проявленный к ней, кратковременный и к тому же поверхностный. Судя по всему, ему больше нравится учить Адама ездить верхом и стрелять из пистолета.

Женщина подошла к дому и окликнула сына. Адам не отозвался на голос матери. «Должно быть, он на поляне с Санди», — решила Лорел. Она строго-настрого запретила мальчику ходить в город.

Почему Хен считает, что Адама следует учить стрелять в таком раннем возрасте? Он ведь сможет научиться этому и когда повзрослеет. Дать сейчас пистолет мальчику в руки — значит обречь на гибель: Адам начнет воспринимать оружие как спасительный выход из любого затруднительного положения и вырастет таким, как Карлин.