Чтение онлайн

Принц Тацтац, гибкий человек с оливковой кожей неопределенного возраста, который правил в Каджит-Кабулоне столько, сколько Престимион себя помнил, воспринял неожиданный приезд короналя в его провинцию так же хладнокровно, как, по-видимому, воспринимал все остальное. Он устроил для Престимиона щедрый пир в своем плетеном дворце в самом сердце джунглей. Это было открытое и полное воздуха сооружение, которое, по его словам, было выстроено в излюбленном стиле метаморфов из далекого Илиривойна, расположенного на другом континенте.

— Я строю новый дворец каждый год, — объяснил Тацтац. — Это позволяет сэкономить расходы

на его содержание.

Они ели сладкие фрукты из тропического леса и копченое мясо, вкус и аромат которых были абсолютно незнакомы людям с Замковой горы, но вино, по крайней мере, было с севера и напоминало о доме. Играли музыканты; выступали жонглеры; три гибкие девушки, почти без одежд, исполнили сложный, соблазнительный танец. Престимион обсудил с принцем коронационные торжества, крепкое здоровье понтифекса и чудеса окружающих их джунглей, которые Тацтац считал самым красивым районом Маджипура, что было неудивительно.

Постепенно, когда вечер подходил к концу, беседа коснулась более серьезных вещей. Престимион постепенно заговорил о Дантирии Самбайле; но не успел он перейти к причинам его появления на юге, как принц Тацтац ловко перебил его и сказал, что он сам столкнулся с серьезной проблемой: это рост случаев необъяснимого безумия среди жителей его провинции.

— Мы здесь в общем очень уравновешенные люди, милорд. Неизменная мягкость и тепло нашего климата, красота и спокойствие окружающей среды, постоянная музыка дождя — вы даже представить себе не можете, ваша светлость, как благотворно все это влияет надушу.

— Это правда. Действительно, я этого представить не могу, — согласился Престимион.

— Но теперь, в последние шесть-восемь месяцев, совершенно неожиданно все изменилось. Мы видим, как самые солидные граждане внезапно встают и удаляются в одиночестве в лес, без каких-либо явных на то причин. Уходить от главных дорог, как вы понимаете, гибельно, ибо лес огромен, — наверное, вы его назовете джунглями, — и он может быть недобрым к тем, кто пренебрегает его требованиями. Пока что нам известно о тысяче ста таких исчезновений. Лишь немногие из тех, кто уходил, вернулись. Зачем они ушли? Что они искали? Они не в состоянии нам рассказать.

— Как странно, — смущенно ответил Престимион.

— И еще у нас было множество необычных случаев иррационального поведения, даже насилия, в самом городе, и даже есть жертвы… — Тацтац покачал головой.

На его гладком, обычно безмятежном лице появилось выражение страдания. — Это выше моего понимания, милорд. Здесь не произошло никаких перемен, которые могли бы вызвать такие катаклизмы. Признаюсь, что нахожу все это ужасным и внушающим тревогу.

Скажите, ваша светлость, вы слышали о подобных случаях в других регионах?

— Да, в некоторых, — ответил Престимион. Ему неприятно было снова столкнуться с проблемой, которую он, пораженный странным новым миром вокруг, умудрился выбросить из головы с тех пор, как покинул Лабиринт. — Я согласен: ситуация тревожная. Мы проводим расследование.

— Вот как. И несомненно, вскоре вы поделитесь с нами важными выводами. Не может ли быть причиной всего этого некое колдовство, как вы думаете, милорд?

Это моя теория, и здравая, по-моему. Что еще могло лишить разума сразу столько людей, как не могучие чары, которое какие-то темные силы наслали на нашу землю?

— Мы самым тщательным образом

в этом разбираемся, — ответил Престимион, на этот раз достаточно резким тоном, так что Тацтац, имеющий большой опыт в общении с сильными мира сего, понял, что корональ желает закончить этот разговор. — Позвольте мне перейти теперь к другому вопросу, принц Тацтац. Фактически именно для этого я и рискнул приехать в ваш прекрасный лес…

— Он воспринял это довольно спокойно, — заметил Септах Мелайн с некоторой обидой, когда они ехали на юг, покидая страну джунглей. — «Да, конечно, знаменитый прокуратор», — произнес он высоким голосом, поразительно точно копируя невозмутимую, откровенную манеру речи принца Тацтаца. — «Что он за удивительный человек! И какое количество неожиданных визитов великих граждан планеты выдалось в этом сезоне!» Разве он ничего не слышал о блокаде портов? Или о сторожевой линии, которую мы установили от Байлемуны до Стойена?

— Он знал, — резко ответил Абригант. — Конечно, он знал! Он просто не хотел ссориться с Дантирией Самбайлом. Да и кто бы захотел? Но он обязан был задержать прокуратора до тех пор, пока..

— Нет, — возразил Престимион. — Наши распоряжения были уклончивыми. Мы предупредили портовых чиновников о необходимости задержать его, если они его увидят, но ничего подобного не сказали таким людям, как Тацтац, которые правят вдали от побережья, вдоль вероятного пути Дантирии Самбайла к морю. И вот результат нашей уклончивости Не назвав Дантирию Самбайла в открытую беглецом от правосудия, мы дали ему возможность не только проскользнуть к побережью, но и пользоваться гостеприимством принцев по дороге.

Но Абригант настаивал.

— Тацтац должен был знать, что мы его ищем. Его следует наказать за небрежность…

— За что? — спросил Гиялорис. — За то, что он пригласил правителя всего западного континента присесть и разделить с ним трапезу во дворце? Если мы открыто не объявим Дантирию Самбайла преступником, которого нужно судить, то как можно ожидать, что кто-нибудь об этом догадается? — Гиялорис тяжело покачал головой. — Даже если бы он это знал, зачем ему вмешиваться? От Дантирии Самбайла всем одни неприятности, а Тацтац явно не выносит неприятностей Возможно, он обо всем происходящем и понятия не имеет. Он живет здесь, в своих джунглях, прислушиваясь к приятному шуму дождя, и для него все остальное не имеет значения.

— Пока еще остается надежда, — сказал Мондиганд-Климд, — что у кого-нибудь хватит смелости задержать Дантирию Самбайла в одном из прибрежных портов — И поскольку никто не стал отрицать такой возможности, они закрыли тему.

Теперь она въезжали на территорию Аруачозии, тянущуюся вдоль южного побережья Алханроэля. Море находилось всего в нескольких сотнях миль отсюда, и каждое дуновение ветра оставляло на губах его соленый привкус. То была влажная, клубящаяся туманом земля Большие ее пространства покрывали болота со множеством насекомых, а спутанные заросли пальмманганоза с зазубренными листьями-пилами были практически необитаемыми Но в западной части провинции раскинулся конусообразный участок относительно умеренного климата, спускающийся к Сиппульгару, главному морскому порту на южном берегу который лежал напротив границы между Аруачозией и соседней провинцией на западе, провинцией Стойен.