Лора
Шрифт:
Его слова застали Иро врасплох. Она повернулась к нему.
– Что?..
Меньше всего Лора ожидала, что Иро бросится на ее защиту. И теперь, выйдя из ступора, она обхватила подругу руками.
– Отпусти меня! Тебе нужно убираться отсюда! – процедила Иро, напрягаясь и извиваясь, пытаясь сбросить с себя Лору. Ее легкий французский акцент становился заметен в тех редких случаях, когда она нервничала.
– Прекрати! – Лора заставила их обеих рухнуть на пол. – Никто никуда не пойдет. Ты здесь в безопасности.
– Иро. – Ван присел на корточки рядом с ними. – Это Кастор Ахиллеос. Как и Афина, он действует с нами заодно, чтобы попытаться убить Рата. Он использовал свою силу, чтобы помочь тебе сбежать. Он не причинит тебе вреда. Никто из нас не причинит тебе вреда.
Иро вырвалась из объятий Лоры и вскочила на ноги. Ее черный охотничий плащ сбился, открывая тонкую броню, которую она по-прежнему носила под ним. Казалось, до нее не сразу дошел смысл его слов.
– Кастор Ахиллеос мертв. Ты сама мне сказала – или солгала и в этом?
– Это то, что сказали мне в твоей семье, – напомнила ей Лора, тоже поднимаясь с пола. Она чувствовала тошноту при воспоминании о явном удовольствии на лице архонта Дома Одиссея, когда он наклонился, чтобы сказать ей: «Одним Ахиллеосом меньше, убивать не придется».
– Ты знаешь, что случилось с Ахиллидами? – спросил Ван. – Все, кто выступает против Рата, должны держаться вместе, иначе смерть.
– Это не Кастор, – злобно прошипела Иро. – Это не твой друг.
– Да, это он. – Лора подошла к новому богу и встала рядом. – Он – Кастор, так же как Харткипер был твоим отцом.
– Он… он не был… – Иро с трудом подбирала слова. – Он… он был… мой господин. Наш защитник. Он…
– Он был твоим отцом, – повторила Лора.
Архонт Одиссеидов много лет возглавлял свой клан, пока не вознесся, чтобы стать новой Афродитой в последнем цикле Агона. Лора оказалась в их семье позже и не видела, когда новый бог проявил физическую форму и явился перед своим родом.
Из того, что рассказывала ей сама Иро и другие члены этой семьи, Лора знала, что он был строгим родителем. Но он любил своего единственного ребенка.
Во всех кланах разум и закон всегда считались превыше всего, превыше человеческих отношений и чувств. Но Иро была не такой – во всяком случае, не во всем. До того, как обрести убежище у Одиссеидов, Лора встречалась с Иро всего-то раз. Но девочка всегда относилась к ней так, будто они знали друг друга еще с колыбели, выступая в роли старшей сестры, хотя была всего-то на год старше.
Первые несколько недель в их поместье Лора, потрясенная убийством своей семьи, полностью замкнулась в себе и выжила только благодаря новой подруге. Та заставляла ее поесть, разговаривала с ней по ночам, когда Лора с криком просыпалась от кошмарных снов, и позволяла Лоре повсюду следовать за ней. Не сила и мастерство Иро восхищали девочку, хотя она отдавала дань ее виртуозной технике. Лору восхищало сострадание Иро, так не свойственное роду Одиссеидов,
– Она не поймет, – бросил Кастор. – Она не хочет понимать.
– Откуда ты знаешь, что у меня на уме, – кипела Иро. – Подойди ближе и увидишь, насколько хорошо я понимаю, кто ты такой, убийца Аполлона. Скажи, ты что чувствовал, когда расставлял ему хитроумную ловушку? Когда убивал его исподтишка, как трус, и крал его силу у своего архонта?
Все в комнате, казалось, одновременно повернулись к Кастору, чье лицо менялось, как небо на рассвете. Потрясение перетекло в отрицание, а потом полыхнуло отчаянием.
– Кто тебе такое сказал? – прошептал он. – Кто?
У Иро был победоносный вид.
– Значит, это правда. В твоем вознесении не было чести.
– Это… – Голос Лоры затих, когда ее взгляд скользнул по лицам обоих: откровенная ненависть Иро против внезапной неуверенности Кастора. – Это невозможно. В тот момент Кастор был прикован к постели.
Новый бог резко выдохнул, сжимая кулаки при воспоминании об этом.
– Ты повторяешь слухи, – вмешался Ван. – Одиссеиды вечно распространяют зло и ложь, чтобы легче переживать собственные поражения.
– Если она говорит неправду, – обратилась Афина к Кастору, – тогда расскажи сам, как все было.
– Я не обязан ничего говорить, – отрезал Кастор. – Одиссеиды могут сколько угодно искажать правду. У меня никогда не было никакой чести, и я не стану переживать из-за этого и сейчас.
– Ты можешь не переживать, – сказала Иро, переводя взгляд с одного бога на другого. – Но я сделаю то, что не удалось Мелоре. Я позабочусь о том, чтобы ваши смерти записали Дому Одиссея, и верну клеос, украденный у моего господина.
Афина фыркнула, но Лора сжалась от слов Иро.
Она слышала в них себя.
Она слышала своих родителей и своих инструкторов. Она слышала строки из древних текстов, которые перечитывала столько раз. Даже доводы разума не смогли бы пробиться через семнадцать лет тщательной психологической подготовки.
– У тебя в глазах его выражение, – ровным голосом произнесла Афина.
– Не смей говорить о моем… о Харткипере, – предупредила Иро.
– Я говорю не о нем, – возразила Афина, – а о многоликом[53].
Последовало долгое молчание.
– Мы пытаемся убить Рата, – решительно сказала Лора, повторяя слова Вана. – Никто не причинит тебе вреда. Сегодня вечером мы отправились в Дом Итаки в надежде заключить перемирие с твоим отцом и Одиссеидами, пока Рат не пришел за вами. Мы опоздали.
Жилы на шее Иро вздулись от ее прерывистого дыхания.
– Одиссеиды, которых загнали в автобус, сейчас в безопасности, – сказал Ван. – Я их вывез. Чего, к сожалению, не смог сделать для большинства из моего клана. Наш архонт мертв, никто не хочет занять его место. По крайней мере, ты жива и можешь служить своим сородичам.