Лопатка

Алексей Вадимович Ланкин

Лопатка

Аннотация:

Выдуманная география: герои в разное время попадают на остров Лопатку, не предполагая, что там с ними произойдёт.

Глава первая.

Одиннадцатый

Пост был - сшитая из листов фанеры хибара с хилой шлаковой засыпкой стен, со щелями в полу. Охраняемый объект - несколько длинных складских ангаров. Вокруг - несоразмерно мощный бетонный забор с колючею проволокой по верху. На углу прожектор.

Раз в месяц, со сменой сторожа, с разъездного

катера скатывали по сходне двухсотлитровую бочку горючего; моторист помогал волоком и накатом-перекатом доставить её в угол территории, под шиферный навес.

– Курить здесь не советую, - сказал в тот день моторист новому сторожу, переводя дух.

– Материальная ответственность?
– покривил губы новичок.

– Сгоришь к хренам - вот и будет тебе материальная ответственность, буркнул моторист и кривоного затопал к берегу.

Сторож огляделся.

Объект одною стороной периметра притерся к полосе галечного пляжа. С трех остальных сторон бетонную ограду обступали столетние ели. Ветер шумел в темных кронах. Волны шипели на огромных прибрежных валунах.

Катер был ошвартован у бревенчатого пирса, ушагивающего на скользких ногах далеко в глубину бухты. Кроме двух пассажиров, сторожа и разводящего, и непременной прожекторной бочки бензина, катер привез месячный запас продовольствия, аккумулятор для рации и бидон керосина для освещения сторожки. Никому за четыре года существования Одиннадцатого поста на объекте Лопатка не пришло в голову, что можно установить движок помощнее, чтобы энергии генератора хватало не только на прожектор, но и на нехитрые сторожевские нужды.

Горючее и провиант, кроме того, большими партиями еженедельно завозили на склад суда-снабженцы. Эти запасы проходили по другому ведомству, и - хоть ни в каких инструкциях это особо не оговаривалось - сменный сторож не имел права к ним прикасаться, даже если бы ему пришлось оставить объект без освещения и самому помереть с голоду.

Пост отапливался чугунной печкой, которая мгновенно раскалялась докрасна и так же быстро остывала. Где брать для неё дрова - инструкцией тоже не предусматривалось.

Новенький, вернувшись в сторожку, как раз поинтересовался у разводящего насчет дров.

Тот пожал плечами, не отрываясь от каких-то ведомостей:

– В лес сходишь, соберешь... Вон топор.

– А объект покидать?

Лицо разводящего пожестчело:

– Объект покидать вам запрещено.

– Почему я и спрашиваю.

Разводной сморщился: что ты, мол, как маленький... И нетерпеливо отрезал:

– Во всяком случае, на катере вам никто дрова завозить не будет.

– И на том спасибо, - снова презрительно скривился новичок.

Разводящему не терпелось покончить с заполнением ведомостей и журналов. Ему еще предстояло посетить Пятнадцатый, решить там кое-какие вопросы - а

к вечеру, похоже, свежело. В потемках да по волне возвращаться в Сопковое будет неуютненько...

Решительно некогда разговоры разговаривать с непонятливым сторожем.

– Ну, - разводящий захлопнул журнал и шагнул к двери, - должностную инструкцию запомнил? Самое главное.

– По должностной инструкции я, между прочим, и за кладовщика, и за радиста, и за грузчика. А платят мне только как сторожу, и то задним числом.

Чистый молодой лоб разводящего прорезала складка.

– Об этом вам раньше надо было говорить. И не мне, а отделу кадров. Не устраивают условия - подавай заявление. Желающие найдутся.

Сторож в глаза разводящему он почти не смотрел, темные глаза его блуждали по сторонам. Однако он убрал с груди сложенные руки, придвинул к себе выставленную ногу. На разводящем - красивая форма и наблещенные яловые сапоги. На стороже - только старый ватник, и тот свой, потому что спецодежды сторожам не положено.

Сторож усмехнулся темным лицом:

– Да нет проблем, Игорь Марьянович. Не берите в голову.

Сторож, судя по лицу, повидал в этой жизни немало. Еще молодой, хоть и старше Игоря Марьяновича Подопригоры лет на десять. Фигура у сторожа - шкаф, да и только. Когда человек такой комплекции всё обегает, обегает вокруг тебя глазами, спор продолжать как-то не хочется. Даже если ты гвардейского роста и на боку у тебя пистолет.

Сторож, похоже, уловил мысль разводящего о пистолете.

– Еще вот хотел спросить, товарищ старший сержант. Вы вот вооружены, а мне оружие не положено. А если лихие люди явятся? Ценности-то на объекте большие.

Разводящий ещё круче нахмурился. Этот - как его, Кригер?
– все время задает вопросы какие-то ненужные.

– Основное ваше оружие, Игорь...

– Александрович.

– Да, Игорь Александрович. Основное оружие сторожа - журнал дежурств. Будете больны, покалечитесь или убивать вас станут - запись в журнале вы сделать обязаны. И тогда все будет в порядке и никакого пистолета вам не надо. Доходчиво изложил? Ну, удачного дежурства.

И, не дожидаясь ответа, Игорь Марьянович перешагнул порог и зацокал подковками по бетонным плитам двора.

Сторож глядел с порога ему в спину. Глаза его уже не бегали, а смотрели тяжело, не отрываясь - точно желая придавить к земле. Чувствуя этот взгляд, разводящий зябко повел плечами и спиною под сизой подогнанной по фигуре шинелью, но не оглянулся, а лишь ускорил шаг. Катер, точно живой, при его приближении затарахтел громче.

Кригер затворил дверь, снова кривя губы в презрительной усмешке. У него было тяжелое бритое лицо с большим подбородком, с черными густыми бровями и с глазами, в которых от их черноты не видно было зрачка.