Чтение онлайн

Парацельс рассматривал каждую часть человеческого тела как мыслящую индивидуальность, обладающую наблюдательной душой, позволяющей ей знать саму себя лучше, чем кому-либо другому, и в случае болезни определять, какое лекарство может ее излечить, и для этих бесценных откровений нужны были лишь умело поставленные вопросы проницательного врача, только этим и ограничивающего свою роль.

Развивая эту мысль, алхимик создал специальные белые порошки под названием «прошение», обладающие различными, определенными им свойствами.

Каждый такой порошок, выполняющий разведочную функцию, воздействовал на тот или иной нужный орган, который при этом вырабатывал

неизвестное вещество, а оно и являлось ответом на заданный вопрос в виде требуемого s лекарства.

Название порошка, означающее на латыни в строгом смысле слова «Угодно будет», само по себе отражало метафизический смысл изобретения. Вот так, в качестве покорного просителя, Парацельс с уверенностью обращался к органам человеческого тела, считая их таинственными силами, желающими быть задобренными.

Один «плацет», например, действовал на печень, которая при этом выбрасывала в кровь — откуда его можно было извлечь — вещество для борьбы с заболеваниями печени; другой побуждал желудок выделять тем же путем лекарство от любого расстройства; третий помогал получать из сердца эликсир для сердечников. При таком применении надлежащего «плацета» каждый орган здорового человека вырабатывал определенное вещество, которое Парацельс собирал, чтобы давать затем пациентам. Некоторые «планеты», как исключение, не принимались вовнутрь, а наносились на больной орган или часть тела. Если один из порошков накладывали прямо на глаз, считавшийся органом проницательности, то вместе с потоком слез вытекали и универсального действия глазные капли, а при нанесении другого порошка на кожу — средоточие ясновидения — одновременно с потом из тела выходил превосходный бальзам от кожных болезней.

На самом деле этот метод наверняка не приносил никаких плодов, если смотреть на совершенно догматические утверждения Парацельса, доверчиво полагавшего, что пользуется советами и указаниями мудрецов и сведущих людей.

Выделения, вызывавшиеся его знаменитыми порошками, не могли обладать какими-либо лечебными свойствами. Сами же порошки представляли собой безвредные, действительно возбуждающие определенную реакцию средства, состав которых дошел до нас. Несмотря на всю свою бесплодность, сама идея была в высшей степени интересной в качестве предвестника той системы, что усилиями Дженнера и затем Пастера должна была внести революционные перемены в терапию. По словам Конта, Парацельс стал представителем теологического периода принципа вакцин, вступившего впоследствии, в результате незаметного метафизического перехода, в эпоху своего положительного развития.

Удостоверившись после упорных поисков, что слово «плацет» уже в шестнадцатом веке обозначало просьбу, Кантрель убедился в вере Парацельса в свободу выбора тех могущественных сил, к которым он взывал.

В своем объемистом трактате о «плацетах» — «De vero medici mandato» Параде лье описывает множество примеров и в их числе одно знаменательное событие.

Друг алхимика путешественник Летий, заинтересовавшийся в свое время языком одного негритянского племени из Западной Африки, привез с собой оттуда самого умного представителя этой народности, звавшегося Мильнео и согласившегося покинуть родные края, чтобы ученый мог продолжить у себя дома лингвистические исследования, только с тем условием, что с ним вместе поедет и его темнокожая подруга Досенн.

Надо сказать, что Мильнео к тому времени уже давно болел каким-то эндемическим дерматозом. По возвращении в Европу Летий повел своего подопечного к Парацельсу,

и тот, будучи слепо приверженным своему учению, посчитал, что для лечения кожи негра нужно лекарство, добытое только из кожи ему же подобного. Самой судьбой на эту роль была предназначена соплеменница юноши Досенн, и Парацельс смазал ее руку специальным порошком.

Вскоре на руке стал выделяться пот, необычная окраска которого подтвердила правильность выбора представителя черной расы, чей организм показал иную, чем у европейцев, реакцию. Парацельс впервые заметил в выделениях из кожи красные шарики, а после анализа обнаружил в них, к своему большому удивлению, «уголь, серу и селитру» — составляющие пороха, изобретенного Роджером Бэконом тремя веками раньше. Однако пропитанные вызвавшими их появление выделениями мельчайшие крупинки были лишены какой бы то ни было взрывной силы, не появившейся даже и после их многократного высушивания.

Подумав, что громкий взрыв привлечет всеобщее внимание к неожиданному открытию, ставшему предметом его гордости, алхимик захотел узнать, не образуется ли гремучая смесь еще до выхода на поверхность увлажняющего шарики пота. Его догадка подтвердилась, когда в ходе нового опыта он добыл несколько красных шариков, которых не коснулась влага пота, проникнув своими тонкими стальными инструментами через несколько мгновений после нанесения порошка в кожу Досенн, нечувствительной к боли и без жалоб позволившей проделать над собой эту операцию. Однако такой способ получения шариков приводил к кровотечению, от которого, несмотря на все меры предосторожности, Парацельс не мог уберечь шарики, и они безвозвратно утрачивались.

Тем временем алхимик, пользуясь выделениями кожи как смягчающей мазью, вылечил Мильнео, болезнь которого, разумеется, прошла сама собой.

Размышляя над этой историей, Кантрель составил порошок по рецепту, описанному в трактате, согласно которому в его состав входили такие основные вещества, как едкий натр мышьяковистый ангидрид, хлористый аммоний силикат кальция и калийная селитра.

Из любопытства он смазал им кожу темнокожего человека и обнаружил при появлении пота шарики, в которых выявил после анализа те три вещества, что были указаны алхимиком. Зная, что в человеческом организме содержатся углерод и сера, Кантрель быстро понял суть явления.

Благодаря калийной селитре порошок непосредственно вырабатывает селитру, а едкий натр и мышьяковистый ангидрид, жадно впитывающие углерод и серу, захватывают частички этих двух веществ, находящихся в кожном покрове. Нужно заметить, что особый пигмент, окрашивающий черную кожу и обладающий многими химическими свойствами, притягивает к себе семь различных веществ, в том числе едкий натр, мышьяковистый ангидрид и калийную селитру. Под действием пигмента едкий натр и мышьяковистый ангидрид выделяют свежеполученный запас углерода и серы, и из такого случайного соединения получаются шарики в результате внутреннего сжатия кожи, готовящейся к высвобождению пота.

Первостепенная роль пигмента объясняла, как смог проверить Кантрель, отсутствие этих таинственных красных шариков в выделениях людей белой расы. Загоревшись, в свою очередь, огромным желанием добиться взрыва гремучей смеси такого подкожного происхождения и воспользовавшись острыми миниатюрными инструментами, он, как в свое время и Парацельс, столкнулся с невозможностью добыть из толщи кожи, не увлажнив их кровью от неизбежных порезов, эти чудесные шарики, которые также сразу становились влажными при получении их из выделяющегося пота.