Лишённые плоти
Шрифт:
— Да как ты смеешь! Я буду жаловаться твоему начальству! — не сдерживая злости, заорала Ванесса, и Кэрол поняла, что одержала победу.
Она равнодушно пожала плечами:
— Вы, очевидно, не знаете, что расследование может продолжаться очень долго. И все это время ваша жизнь будет филиалом ада на земле. Не слишком приятная перспектива, правда? Наверное, вас не очень обрадует, когда желтые газетенки начнут склонять на все лады ваше имя. Да и имя вашей компании тоже — в конце концов, на дворе кризис, и люди считают каждое пенни, прикидывая, стоит тратить его на тренинги и консалтинга
— Будь Тони мужчиной, придушил бы тебя на месте, — заявила Ванесса. — Впрочем, он такой же жалкий слизняк, каким был и его папаша. — Скрестив ноги и сложив руки на груди, она спросила: — Так чего ты от меня хочешь?
— Хочу знать, что произошло тем вечером и почему Эдди сбежал из города. Хочу также знать, почему вы никогда не рассказывали об этом Тони.
Ванесса бросила на Кэрол долгий оценивающий взгляд:
— Что бы ты сказала, если бы мужчина, которому ты отдала руку и сердце, оказался бы бесхребетным трусом? Как только тот бандит вытащил нож, Эдди превратился в желе. Предлагал ему бумажник, умолял оставить нас в покое. Плакал. Можешь себе представить? У него слезы катились градом, сопли текли из носа, как у какого-то карапуза. Жалкое зрелище. Того амбала это привело в восторг. Он издевался над Эдди. — Ванесса замолчала, покачивая туда-сюда ногой. Кожаная туфелька поблескивала в солнечных лучах. — Потом потребовал мои украшения — обручальное кольцо и золотой браслет, подарок Эдди. Тогда я пнула его ногой в промежность. После этого он взбесился, пырнул Эдди ножом и убежал.
— А вы не вините себя в том, что произошло? — спросила Кэрол, прекрасно зная, что услышит в ответ.
— Себя? Вообще-то это не я валялась там на коленях, моля о пощаде. Наоборот, я вступилась за нас обоих, сделала то, что должен был сделать Эдди. Он был трус, и тот бандит сразу это понял. Потому и напал на него, а не на меня — понимал, что я ему спуску не дам. А себя я виню только в том, что поздно сообразила, с кем связалась. Эдди — тряпка, а не мужик. — Презрение сочилось из каждого слова Ванессы, как кровь из растерзанной мясником туши.
— А почему Эдди закрыл бизнес и уехал из города?
— Потому что трясся от страха. Благодаря газетчикам весь город знал, что он не сумел постоять за себя. И за меня. Над ним все смеялись. Еще бы, такой крутой бизнесмен, а испугался какого-то грабителя. Он не вынес позора. Ну а я к тому времени его уже бросила, так что в родном городе его ничто не держало.
— Вы его бросили, пока он лежал в больнице?
— А что, надо было ждать, пока он выпишется? — равнодушно отозвалась Ванесса. — Он не оправдал моих надежд, вот и все.
Столь безжалостный эгоизм даже завораживает, подумала Кэрол. Казалось, ничто на свете не способно поколебать самоуверенность Ванессы. Удивительно, что с такой мамашей Тони вырос почти нормальным человеком.
— Но никого так и не арестовали? — спросила Кэрол.
— Нет. В те времена копы были такими же бездельниками, как и сейчас. По-моему, они даже и не пытались ничего делать. Если бы грабитель меня изнасиловал, возможно, это заставило бы их шевелиться. Но на Эдди они смотрели как на богатого придурка, который не сумел постоять за
Кэрол слова Ванессы не убедили. В шестидесятых годах уровень преступности был гораздо ниже сегодняшнего, и полиция просто не могла спустить на тормозах расследование вооруженного нападения, даже если принять на веру теорию Ванессы о классовой неприязни, которая совсем не вязалась со словами Алана Майлса, описывавшего Эдди как обыкновенного местного паренька, выбившегося в люди. Своими разглагольствованиями Ванесса дала Кэрол повод, и та не удержалась от подколки:
— Его не поймали, потому что вы дали полиции не слишком точное описание?
— Было темно, — презрительно вздернула брови Ванесса. — И он быстро убежал. Речь у него была как у местных. Ты лучше других должна знать, что жертвы преступлений мало что замечают.
В чем-то она права, подумала Кэрол. Впрочем, хитроумные манипуляторы вроде Ванессы всегда в чем-то правы.
— А почему вы никогда не говорили с Тони о том, что случилось? Зачем внушали ему, что Эдди бросил вас из-за него?
— Ничего я ему не внушала, — отмахнулась Ванесса.
— Но вы могли бы рассказать ему всю историю целиком, ни о чем не умалчивая.
— Я защищала его от жестокой правды, — скривилась в недоброй улыбке Ванесса. — Не хотела, чтобы он узнал, какой его папаша слизняк. Во-первых, не смог защитить себя от какого-то хмыря, который наверняка и сам струхнул не меньше Эдди. Во-вторых, так переживал, что о нем скажут и подумают в родном городе, что предпочел сбежать куда подальше. Думаешь, Тони пришел бы в восторг, если бы узнал, что его отец боялся собственной тени? Что его бросил человек, по сравнению с которым Лев из «Волшебника страны Оз» — герой и храбрец?
— Но ведь он всегда думал, что отец бросил его просто потому, что знать ничего не хотел о собственном сыне. Неужели Эдди никогда не интересовался жизнью своего ребенка?
— Не уверена, что он вообще был в курсе, — громко фыркнула Ванесса. — Я-то ему точно не говорила. Не представляю, как он прознал о Тони.
— Вы ничего ему не сказали? — Кэрол в изумлении уставилась на женщину. — Он что, даже не знал о вашей беременности?
— На тот момент я была на третьем месяце, и никакого живота заметно не было. А в те времена не принято было кричать на каждом углу, что ждешь ребенка. Ну и слава богу, что я молчала. Он бы тут же поволок меня к алтарю, и я оказалась бы на всю жизнь привязана к жалкому трусу. И этого, — уверенно добавила Ванесса, обводя рукой офис, — у меня бы точно не было. Эдди оказал нам большую услугу тем, что слинял.
А вот тут, подумала Кэрол, границы между самоуверенностью и самообманом уже не разглядеть.
— Вы не считаете, что он имел право знать, что у него растет сын, видеться с ним?
— В жизни надо хватать все, что идет тебе в руки. А уж есть у тебя на это право или нет — не важно. — С этими словами Ванесса поднялась на ноги. — На этот раз мы и впрямь все обсудили. Больше мне сказать нечего. Можешь рассказать это Тони, можешь оставить при себе. Мне плевать. — Она распахнула дверь. — И, знаешь… Ты могла бы найти себе кого получше.