Линкор «Альбион»
Шрифт:
Так он дошагал до дома номер четырнадцать, на одном из углов которого висела старая, полустёртая вывеска: «Пивное заведение Хольца. Пиво, сосиски, капуста, музыка». Строгий господин уверенно открыл дверь в заведение, как будто делал это не в первый раз, и вошёл внутрь.
Вывеска не обманывала: в полутёмном помещении, куда через грязные окна попадало совсем немного света, пахло пивом и кислой капустой, возможно и сосисками. Народу тут сейчас было немного – рабочий день в самом разгаре, а именно простые, рабочие люди из порта и с верфей и были основными посетителями этого заведения. Мужчина сразу же направился к автоматической пианоле
Две трети столов в пивной были свободны, но строгий господин сел за стол, что находился в углу, у выхода из кухни, за которым уже сидел другой господин. Сел он туда без приглашения, даже не произнеся ни одного слова. Просто подошёл, отодвинул старый, тяжёлый стул и уселся. Не сняв ни котелка, ни перчаток, даже монокля из глаза не убрал. Только поставил трость между ног и руки положил на её рукоять.
Мужичина, сидевший за столом, был чуть лысоват, хотя на висках и на затылке его головы начавшие седеть волосы весело кучерявились, а ещё, словно в пику строгому и подтянутому господину, этот человек не был чрезмерно опрятен, зато был полноват, нехорошо выбрит и держал несвежий свой жилет вызывающе расстёгнутым, рубаху под ним вовсе не накрахмаленной, а ботинки изрядно стоптанными. Трость же его, приставленная к облупленной стене пивной, была стара, тяжела, оббита и потёрта во многих местах. То был резидент ордена в Гамбурге брат Тимофей. А в миру Тимофей Сергеевич Елецкий.
Он отпил из большой кружки пива и спросил пришедшего очень тихо, почти шёпотом, хотя рядом с ним, за соседними столами, никого не было:
– Выпьешь чего-нибудь?
Строгий господин только покачал головой: нет. А потом выронил монокль из глаза, зажмурился, давая веку отдохнуть, крякнул почти удовлетворённо и спросил так же тихо, как и собеседник:
– От связной телеграммы, я предполагаю, так и не было?
– Нет, брат Аполлинарий, – отвечал неряшливый человек, – от неё вестей не было. Ни в условленное время, ни в контрольное. Думаю, что и курьер на запасной квартире не появился.
– Нет, Тимофей Сергеевич, не появился.
– Значит, провал, – безрадостно констатировал Тимофей Сергеевич.
– Значит, провал, – согласился Аполлинарий Антонович, кивнув головой. Он немного помолчал, потом достал платок, стал вытирать им монокль и продолжил: – Что будем делать?
Тимофей Сергеевич поёрзал на стуле, как будто ему вдруг стало неудобно сидеть, и ответил:
– Сворачивать операцию не будем.
– Закончим акт вдвоём? – удивился Аполлинарий Антонович.
– Надобно покончить с этой вшой, – нравоучительно, скорее даже сурово, ответил Тимофей Сергеевич. – Раз взялись – надо покончить.
– Надо покончить… Да… Я понимаю твоё негодование, – говорил строгий господин с заметной долей сомнения. – Но как? Без денег? Без связных?
– Для начала уйдём на запасные адреса. Пару дней отлежимся.
– Это понятно, но дальше что?
– Дальше дадим знать о провале святым отцам и будем надеяться, что игумен благословит нам кого-нибудь в помощь.
– Пусть благословит ещё денег! – напомнил Аполлинарий Антонович. – У меня денег мало осталось. Всё уходит на механизм.
– Да…И денег, – согласился с ним Тимофей Сергеевич. – И денег. У меня ещё осталось немного, я тебе подкину полсотни
– Они мне будут кстати. Но всё это займёт время, – поморщился строгий. – Они отчалят и уйдут, пока мы будем менять явки и квартиры, пока будем собираться с силами. Мы потеряем время. Ты уже выяснил, что у них сломалось?
– Всё выяснил. У них развалился подшипник на правом гребном валу, они отправили телеграмму в Лондон, ждут запчасть, но пока она придёт, пока её поставят…
– Сколько у нас времени? – брату Аполлинарию не терпелось услышать цифры.
– Если за запчастью пошлют на фабрику в Манчестер – то месяц, если подшипник есть на складах адмиралтейства в Лондоне – две недели, – отвечал ему брат Тимофей.
– Мы ничего не успеем за две недели, – резюмировал Аполлинарий Антонович.
– Не успеем? – удивился Тимофей Сергеевич. – Но ты же говорил, что автомат у тебя уже готов.
– Автомат у меня уже готов – почти, но нужного баркаса у меня нет, и динамита у меня нет, не забывай, нам нужно пять тонн динамита, пять тонн – это минимум, и покупать его, по твоим же словам, здесь нельзя, нужно его сюда откуда-то привезти.
– А что с течением? Ты говорил, что займёшься течением?
– Я всё посмотрел, течение реки меняется в зависимости от приливов и отливов. У меня есть таблица. Ещё пару дней – и с этим всё закончу, – заверил товарища Аполлинарий Антонович. – Нам нужен баркас, нам нужен динамит… Нам нужны деньги, Тимофей.
Не очень опрятный господин снова отпил пива и лишь после этого произнёс, как-то отстранённо или задумчиво:
– Нужны деньги, нужны деньги…
– Да, нам нужны деньги.
– Ну, значит, экспроприация, –сказал брат Тимофей тоном, не допускавшим каких-либо других вариантов.
– Я так и знал, – с заметным недовольством поморщился брат Аполлинарий.
– Что? – спросил его неопрятный.
– Не хотел я отвлекаться от основной задачи. Хочу довести автомат до совершенства. А тут придётся заняться этой экспроприацией.
– Понимаю тебя, но экс в одиночку – большой риск.
– Нужен экипаж, лошади, – Аполлинарий Антонович уже смирился с тем, что ему придётся пойти с товарищем на ограбление.
– Ну, на всё это я денег наскребу, – заверил неопрятный.
– Значит, пойдём на экс вдвоём?
– Нет, конечно, в Берлине без дела отирается твой собутыльник, вызывай-ка его сюда, нечего ему там прохлаждаться. Пусть поработает.
Собутыльник. Первый раз за всю встречу у серьёзного господина хоть на мгновение посветлело лицо. Весть о том, что скоро он увидится с другом, хоть немного, но отодвинула печаль. Товарищи переглянулись. Тимофей Сергеевич немного даже усмехнулся, видя, как приободрился его собеседник, хоть поводов для веселья сейчас и не было.
Говорить о потере товарищей они ещё не начинали, но настроение было как раз такое, чтобы начать. Просто сейчас два этих сильных и смелых человека говорили о том, о чём говорить нужно в первую очередь, то есть о деле. А о пропавшей девушке и курьере… Это всё, не сговариваясь, они оставляли на потом. И упоминание о собутыльнике и о том, что его нужно пригласить для операции по экспроприации, немного улучшило настроение Аполлинария Антоновича:
– Значит, приглашаем казачка?
– Да, подготовь ему явку и легенду, дам на него немного денег, – произнёс Тимофей Сергеевич. – Я же сейчас составлю телеграмму в Серпухов, святым отцам. И потом займусь лошадью и экипажем.